Меня зовут Марина, и я женщина, которая год назад тихо умерла. Не физически, не трагично. Так, по-тихому. Внутри. С минимальными хлопками, чтобы не беспокоить окружающих.
Мне 48, и я замужем. Уже четверть века. То есть, если бы наш брак был человеком, он бы уже мог взять ипотеку, пожалеть об этом, развестись и уехать в Бали — в отличие от меня.
У меня двое замечательных сыновей, уже взрослые, самостоятельные, с бородами и планами на жизнь. Они — свет моей жизни. А муж… ну, он — фонарный столб. Стоит, не греет, но без него как-то темновато. И, к сожалению, мне не хватает характера, чтобы его выдернуть с корнями.
Вышла я замуж стремительно, с невыносимым изяществом — через две недели после знакомства. Как-то быстро, знаете ли, когда тебе 22, ребенок на руках, а мама ходит по дому как живой хоровод из упрёков: «все нормальные уже замужем, а ты всё бегаешь с этим своим характером!»
Характер — мой единственный капитал на тот момент. Ну, и сын, конечно. Капитал с глазами и курносым носом. А муж… он не пил. Всё. На фоне предыдущего экземпляра — это уже звучало как гимн счастья. Я выбрала сама, чтобы никто не выбирал за меня. Парадокс в чистом виде. Как надпись «не наступать» на минном поле. Ну, наступила.
Переехала в Европу. Муж — иностранец с русскими корнями. Говорит по-русски через губу, с видом: «Я вообще-то уже почти немец.» Я варила борщи, растила детей, мыла полы и строила дом. Он работал. Работал как тень — его вечно не было. Даже фоток с ним нет. Только холодильник, который он однажды купил и с тех пор считает, что это его заслуга на века.
И вот, детки выросли. Вылетели из гнезда, потрепали крыльями — и тишина. Я подумала: «О, теперь мы с мужем заживём, как два котика в пледе!» Ага. Как два дикобраза на одной подушке.
Сначала начались мелочи. Ну, день рождения у будущих родственников — мне туда по любви, а муж звонит: «Будь дома в семь.» Это что — возвращение в СССР? Я, знаете ли, не Золушка. У меня после семи только настроение начинается.
Потом запреты. Не ходить к соотечественникам на Новый год. Потому что там — внимание! — женщины. «Не пойду», — сказала я. «Почему?» — спросили они. «Потому что мой муж считает, что тётки — это оргия.» Все посмеялись. А мне не смешно.
Интим умер. Не трагично. Не драматично. Просто как-то… уполз. А я пыталась. Ну, честно. Бельё — в бой. Макияж — в наступление. Подкрадывалась, как ласковая пантера. А он: «Что с тобой, жена? Успокойся!» Спасибо, я спокойна. У меня в душе уже тайфун, но вы, пожалуйста, смотрите своё «Новости дня».
А потом была та фраза: «Если что-то не устраивает — я тебя не держу.»
Ну, вот и всё.
Как будто в грудь кувалдой, потом зашили, но нитки бумажные.
С тех пор я умерла внутри. Нет, внешне — я как обычно. В пироге, в пылесосе, в делах, в собаках. Но в душе — пустыня, где даже кактусы в депрессии.
Сыновья чувствовали. Старший приехал, обнял. Младший — сводил на рок-концерт. Я прыгала под «Ария», рыдала в туалете. Прекрасное время. Спасибо, дети, я жива только за счёт вас.
А муж — приезжает и не замечает. Молчит. Я — молчу. Мы живём как два тапка в шкафу. Вместе, но без смысла.
И тут — внимание, вишенка — серебряная свадьба. 25 лет! Кто-то дарит цветы, кто-то бриллианты… А я — ламинат. Сама положила. По 16 часов. До истерики. Чтоб не вышвырнуть в окно кого-то — или себя.
Казалось бы, дно. Но нет. Было путешествие на море с сыном. Я — первый раз за 25 лет! Радость, солнце, свобода! А он мне: «Делай, что хочешь. Я не позвоню.» Словно сказал: «Провались ты в ад со своими желаниями.» Я проревела всю ночь, но на рассвете поехала. И не жалею.
А потом вернулась — и всё. Меня как отрезало. Всё, точка, женщина умерла.
Живу с мужем как в коммуналке. Он на своей волне, я — на своей. Иногда кажется, что я просто сдаю ему угол.
А теперь — внимание, пик идиотизма.
Есть у меня «друг по интересам» в соцсетях. Младше меня. Пишет, интересуется, говорит, что я прекрасна. Я послала его культурно. Он остался. Я скинула фото без фильтров — остался. Музыку скинула — остался. Он как терминатор, только с комплиментами.
Я ловлю себя на том, что жду его сообщений. Меня трясёт от радости, когда он пишет. Я жду, как девочка на свидании. Седая, с собаками, с травмами, но — с бабочками внутри.
Я не знаю, любовь ли это. Может, просто кто-то наконец заметил, что я — живой человек, а не бесплатное приложение к посудомоечной машине.
Он зовёт меня к себе. Говорит — женится. А я смеюсь. Но где-то внутри не смеюсь. Где-то глубоко внутри я шепчу: «Господи, хоть бы это было правдой…»
Но есть маленькое «но». Вернее, четыре. Большие, пушистые, с хвостами. Мои собаки. Я не брошу их. Ни за что. Даже если меня зовёт принц с замком, я скажу: «А у тебя двор на четверых есть?»
И вот я в тупике. Ни туда, ни сюда. Не могу уйти. Не могу остаться. Я как чайник, который свистит, но никто не идёт выключать.
Все вокруг скажут: «Ты с ума сошла!» Возможно. Но я хотя бы теперь понимаю, чего хочу.
Хочу жить. Не просто существовать.
Хочу смеяться до икоты, чтобы руки кто-то держал, не потому что «так надо», а потому что «не может не держать».
Хочу быть любимой, а не терпимой.
Хочу уехать. Пусть в стареньком фургончике с четырьмя собаками и чайником. Но — уехать.
Пусть хоть куда. Главное — не к себе прежней.
Может быть, я уйду красиво.
Напишу на зеркале красной помадой: «Спасибо за всё. Но я пошла.»
Отключу телефон, возьму собак, музыку, бутылку красного и уеду в лес.
Буду там жить как ведьма. Буду готовить на костре, обниматься с псами, выращивать помидоры и по вечерам переписываться с молодым мечтателем, который думает, что я звезда.
А я, может быть, и правда — звезда. Просто погасла на время.
А может, никуда не поеду.
Просто однажды проснусь и скажу себе: «Сегодня ты не будешь страдать. Сегодня ты просто сделаешь первый шаг. А дальше — как получится.»
Вот уже год, как я себя извожу. Но, чёрт возьми, если уж я должна себя сжечь, то пусть хоть будет красиво.
С фейерверками, с иронией, с песней на губах.
И с мордой собаки на коленях.
Потому что я — всё ещё живу.
И это, знаете, весело. Даже если — пока что — только в голове.
Об авторе
