Есть особый тип уверенности, который появляется после просмотра нескольких историй успеха подряд. Человек читает о предпринимателе, который бросил университет и создал компанию. Потом — о музыканте, который годами игнорировал советы окружающих. Затем — о спортсмене, тренировавшемся по собственной системе, и наконец о человеке, который однажды решил «просто начать» и через несколько лет оказался владельцем бизнеса.
Картина складывается почти сама собой.
Нужно меньше слушать других, больше работать, не бояться риска, верить в себя и, возможно, бросить университет.
Проблема только в одном: в этой картине отсутствуют тысячи людей, которые сделали примерно то же самое и ничего не добились.
Они не написали книгу о своем опыте. Их не пригласили на интервью. Их имена не стали заголовками. Их стартапы закрылись, музыкальные группы распались, инвестиции оказались неудачными, а смелые решения — просто решениями, после которых пришлось возвращаться к прежней работе.
Именно это и называется ошибкой выжившего — ошибкой, при которой внимание сосредотачивается на тех, кто прошел отбор, выжил, добился успеха или просто остался на виду, тогда как исчезнувшая часть выборки перестает учитываться. В результате свойства победителей начинают выглядеть как причины победы, хотя это далеко не всегда так.
Самое неприятное в этой ошибке то, что она не требует ни плохой статистики, ни намеренного обмана. Достаточно просто посмотреть вокруг.
Самолеты, которые вернулись
Один из самых известных примеров связан со Второй мировой войной и статистиком Абрахамом Вальдом.
Перед военными аналитиками стояла вполне практическая задача: понять, какие части самолетов нужно лучше защищать. Самолеты возвращались с боевыми повреждениями, и на них можно было изучать расположение попаданий. Казалось бы, достаточно посмотреть, где больше всего пробоин, и поставить туда дополнительную броню.
Но в самом вопросе уже была спрятана ловушка.
Исследователи видели только самолеты, которые вернулись.
Самолеты, получившие повреждения и не вернувшиеся на базу, в этот массив данных не попадали. Поэтому отсутствие пробоин на определенном участке возвращавшихся самолетов вовсе не означало, что туда редко стреляли. Возможно, попадание именно туда было настолько опасным, что самолет уже не мог вернуться.
Работа Вальда была посвящена именно оценке уязвимости самолетов на основании повреждений уцелевших машин. Его подход позволял рассматривать отсутствие определенных повреждений не как отсутствие опасности, а как возможный след тех самолетов, которых в наблюдаемой группе уже не было.
История часто пересказывается в виде эффектной картинки с самолетом, усеянным красными точками. При этом сама знаменитая схема появилась значительно позже и не была оригинальной военной диаграммой Вальда. Его реальная работа была гораздо менее похожа на инфографику из социальных сетей и гораздо больше — на технический статистический документ.
Но идея от этого не становится менее интересной.
Главный вопрос был не в том, где самолет получил повреждения.
Главный вопрос звучал иначе: какие самолеты вообще доступны для наблюдения?
Это небольшое изменение формулировки способно перевернуть весь вывод.
Победители слишком заметны
В обычной жизни человек постоянно сталкивается с похожей ситуацией.
Допустим, он хочет понять, как стать успешным предпринимателем. Он открывает десять биографий известных бизнесменов и обнаруживает несколько общих черт.
Кто-то работал по 16 часов.
Кто-то рискнул всеми накоплениями.
Кто-то не закончил университет.
Кто-то начал бизнес в гараже.
Кто-то несколько лет жил практически без выходных.
Кто-то не обращал внимания на скептиков.
Из этих наблюдений очень легко собрать инструкцию. Еще легче — продать ее в твердой обложке.
Но статистически здесь возникает простой вопрос: а сколько людей работали по 16 часов, рисковали всеми накоплениями, бросали университет и не стали успешными предпринимателями?
Если их не включить в анализ, невозможно понять, какие из этих признаков действительно связаны с успехом, а какие просто часто встречаются среди людей, которым повезло или которые прошли отбор.
Успешный человек удобен для изучения именно потому, что он уже существует как доказательство собственного результата. Неуспешный человек гораздо менее заметен. Его проект закрыт, его компания исчезла из реестра, его канал никто не смотрит, его книга не написана, а его инвестиционный портфель не показывают в рекламе.
Успех производит архив.
Неудача часто производит только пустое место.
И в этом заключается одна из главных особенностей ошибки выжившего: отсутствующие данные оказываются не случайно отсутствующими. Они исчезают именно потому, что произошло то, что исследователь пытается понять.
Почему старые вещи кажутся надежнее
Есть еще один бытовой пример.
Человек заходит в старый дом и видит мебель, которой пятьдесят или сто лет. Она все еще стоит, работает и выглядит вполне убедительно.
На этом основании можно решить, что раньше вещи делали качественнее.
Но где вся мебель того же периода, которая развалилась через пять лет?
Она не стоит в старом доме.
Она давно выброшена.
В настоящем наблюдении остаются предметы, которые сумели пережить десятилетия. Поэтому старые вещи, которые сегодня можно увидеть, автоматически являются необычной выборкой. Их долговечность уже была доказана самим фактом их существования.
То же происходит со зданиями. Сохранившиеся старые дома могут создавать впечатление, будто прошлые поколения строили исключительно на века. Однако менее удачные постройки могли быть перестроены, разрушены или исчезнуть задолго до того, как нынешний наблюдатель решил сравнить архитектуру разных эпох.
Это не означает, что современные вещи обязательно лучше или старые обязательно хуже. Это означает только одно: сам факт сохранности объекта уже является фильтром.
Человек смотрит на то, что осталось, и забывает, что до него тоже был выбор.
Истории успеха особенно опасны
С ошибкой выжившего интересно то, что она прекрасно уживается с правдой. Проблема не обязательно в том, что история успеха выдумана. Предприниматель действительно мог работать по ночам.Спортсмен действительно мог отказаться от комфортной жизни. Художник действительно мог годами не получать признания. Инвестор действительно мог вложиться в компанию, которая выросла в десятки раз.
Все это может быть совершенно правдой. Ошибка начинается в следующем предложении.
«Раз он сделал это, значит, именно это и стало причиной его успеха».
Вот здесь появляется лишний шаг. Представим тысячу человек, которые приняли одинаковое решение. Сто из них добились результата, девятьсот — нет. Если изучать только сто успешных, в их поведении можно обнаружить десятки общих черт.
Но многие из этих черт будут присутствовать и у девятисот остальных. Успешные люди могут много работать. Неуспешные тоже могут много работать. Успешные люди могут рисковать. Неуспешные — тоже. Успешные люди могут быть уверенными в себе. Неуспешные — также.
Успешные люди могут вставать в пять утра. Среди неуспешных наверняка найдутся люди, которые тоже в пять утра уже не спят и задаются вопросом, зачем вообще проснулись. Само наличие признака у победителей еще не доказывает, что именно этот признак привел их к победе.
«Он бросил университет — и разбогател»
Особенно хорошо ошибка выжившего работает в историях о знаменитых людях. Если человек бросил учебу и добился успеха, его решение превращается в красивую часть биографии. Если человек бросил учебу и через два года понял, что идея бизнеса не сработала, это обычно не становится частью массовой культуры.
В результате остается странная статистическая иллюзия.
Можно решить, что отказ от образования помогает предпринимательству, потому что среди известных предпринимателей действительно найдутся те, кто не закончил университет. Но правильный вопрос звучит иначе:
Какова доля успешных людей среди всех тех, кто бросил университет, и как она сравнивается с долей успешных людей среди тех, кто его закончил?
Это уже не история. Это сравнение групп. И оно гораздо менее удобно для мотивационного рассказа. То же самое относится к любому совету, который построен исключительно на биографиях победителей.
«Он не боялся идти против системы».
Хорошо.
А сколько людей тоже шли против системы и просто оказались неправы?
«Она никогда не сдавалась».
Возможно.
А сколько людей продолжали делать то же самое слишком долго, хотя стоило остановиться?
«Он рискнул».
Да.
А сколько рискнувших потеряли деньги?
Проблема не в риске, настойчивости или независимости как таковых. Проблема в том, что видимые истории позволяют легко спутать условие, которое иногда сопровождает успех, с условием, которое его вызывает.
Финансовый рынок тоже умеет молчать
Представить ошибку выжившего можно и через инвестиции.
Если посмотреть только на фонды, которые существуют сегодня, можно получить довольно привлекательную картину их исторической доходности. Но фонды, которые закрылись или были объединены с другими, перестают быть частью привычной витрины.
Это создает риск смотреть на прошлое через призму тех участников, которые смогли пережить рассматриваемый период. В исследованиях финансовых данных такой эффект известен давно: исключение исчезнувших фондов способно сделать результаты оставшихся заметно лучше, чем результаты всей первоначальной группы.
Представим выставку, на которой представлены только картины художников, ставших знаменитыми.
Посетителю можно рассказать, сколько лет они работали, какие материалы предпочитали, во сколько вставали и сколько раз переписывали одну картину.
Но если он захочет понять, что повышает вероятность стать знаменитым художником, ему понадобятся еще тысячи художников, которые делали то же самое и не стали знаменитыми. Без них выставка рассказывает историю искусства. Она не объясняет вероятность успеха.
Интернет усилил проблему
Раньше для ошибки выжившего требовалось хотя бы найти успешных людей. Теперь они сами приходят к человеку.
Социальные сети устроены так, что результат становится частью контента. Человек показывает новую квартиру, успешный запуск проекта, путешествие, спортивную форму, карьерный рост или очередной этап бизнеса.
Обычно он не публикует фотографии проекта, который закрыл год назад, и не заводит отдельный канал под названием «Как я потратил два года и ничего не получилось».
Это не обязательно связано с желанием кого-то обмануть. Просто успех хорошо подходит для публикации, а неудача часто остается личным опытом. В итоге цифровая среда становится пространством, где успешные результаты особенно хорошо видны.
Человек может за один вечер увидеть двадцать историй о людях, которые нашли свое дело, начали зарабатывать больше, переехали, похудели, открыли бизнес или изменили профессию. Из этого легко сделать вывод, что таких историй много. На самом деле он просто оказался в комнате, куда пропускают преимущественно истории определенного типа. Алгоритму не нужно знать теорию статистики, чтобы показывать ему все больше похожего контента.
Молчание не означает отсутствие
Есть важное отличие между ошибкой выжившего и обычным незнанием. Если человек чего-то не знает, он может сказать: «У меня недостаточно информации».
Ошибка выжившего опаснее тем, что информация выглядит достаточной. Перед глазами есть реальные примеры.
Есть цифры.
Есть фотографии.
Есть биографии.
Есть люди, которые подтверждают вывод собственным существованием. Поэтому возникает ощущение надежности. Но если часть исходной группы исчезла именно из-за того процесса, который изучается, отсутствие этих людей становится частью данных.
Иногда отсутствие наблюдения — это и есть наблюдение.
Самолет без пробоин в определенной зоне.
Компания, которой больше нет.
Фонд, который закрылся.
Стартап, о котором никто не пишет.
Спортсмен, который перестал выступать.
Автор, чья книга не стала известной.
Человек, который попробовал тот же метод и не получил результата.
Все они могут содержать информацию, которой нет в историях победителей.
Неудача часто выглядит тише успеха
Успех имеет свойство становиться публичным. У него появляются цифры, интервью, фотографии, награды, статьи и воспоминания. Неудача обычно проходит гораздо скромнее. Компания закрывает офис. Человек устраивается на другую работу. Проект удаляется. Канал перестает обновляться. Инвестор перестает рассказывать о конкретной инвестиции. Человек меняет планы и продолжает жить.
С точки зрения личной жизни это нормально. С точки зрения анализа — серьезная проблема.
Если тысяча попыток начинается, а публичными становятся только сто успешных, исследователь, который изучает только публичные истории, фактически получает не случайную тысячу и даже не случайную сотню. Он получает группу, уже отфильтрованную результатом.
А потом удивляется, почему среди изученных людей так много победителей.
Как распознать ловушку
У ошибки выжившего есть довольно простой сигнал. Если какой-то вывод строится почти исключительно на вопросе «что общего у успешных?», стоит задать второй вопрос:
«А что происходило с теми, кто делал то же самое, но не преуспел?»
Это не означает, что нужно презирать истории успеха. Они могут быть интересными и полезными. Просто история одного человека — это история одного человека. Если предприниматель говорит, что ему помогли дисциплина и ранний подъем, это описание его опыта. Оно не превращается автоматически в универсальный закон.
Если спортсмен рассказывает, что ему помог определенный режим, это может быть правдой для него. Но чтобы понять эффективность режима, нужно сравнивать результаты с другими группами. Если человек утверждает, что определенный инвестиционный подход принес ему состояние, одного успешного примера недостаточно. Нужны данные о тех, кто использовал похожий подход и получил другой результат.
Именно здесь личная история перестает быть доказательством и становится частью материала для проверки.
Самая коварная версия ошибки
Есть еще более тонкий вариант. Иногда человек знает об ошибке выжившего, но все равно попадает в нее. Он уже понимает, что победителей нельзя рассматривать отдельно. Он даже вспоминает историю с самолетами. Но затем открывает очередную книгу об успешном предпринимателе и снова начинает выписывать привычки героя.
Потому что проблема не только в статистике. Она в человеческом внимании.
Победитель интереснее проигравшего. Его проще найти. Он охотнее рассказывает о себе. У него есть объяснение случившегося. И самое главное — результат уже известен. Когда человек знает, что кто-то стал успешным, он начинает искать причины. Это создает ощущение, будто успех был последовательностью понятных решений.
Но задним числом почти любую биографию можно превратить в аккуратную цепочку.
Сначала человек сделал это.
Потом встретил того человека.
Потом переехал.
Потом отказался от предложения.
Потом запустил проект.
Потом пережил кризис.
Потом добился результата.
Получается почти сюжет.
Только в момент, когда все это происходило, никто не знал, какой из эпизодов окажется поворотным, а какой — просто второстепенной деталью.
Иногда важнее посмотреть туда, где ничего нет
Ошибка выжившего в конечном счете связана не столько с победой и поражением, сколько с тем, что именно попадает в поле зрения. Человек склонен считать видимое более важным, чем невидимое.
Это логично: видимое можно рассмотреть, посчитать, сфотографировать и обсудить. Невидимое приходится восстанавливать. Но именно там иногда находится ключевая часть истории. Возвращавшийся самолет показывает места, где он смог пережить попадания. Исчезнувший самолет может рассказать о местах, где повреждение оказалось критическим.
Успешная компания показывает, что произошло с компанией, которая выжила. Закрывшиеся компании показывают, сколько похожих решений не выдержало реальности. Старый предмет показывает, что некоторые вещи сохранились. Исчезнувшие предметы напоминают, что сохранность сама по себе была результатом отбора. История известного человека показывает, как сложилась его жизнь. Истории людей, о которых никто не знает, иногда помогают понять, насколько необычным был этот результат.
Поэтому самый полезный вопрос после любой впечатляющей истории успеха может звучать довольно буднично: «А где остальные?»
Не потому, что у каждого победителя обязательно есть тайный антипод, которому не повезло. А потому, что без остальных невозможно понять, что именно означает победа. И это, пожалуй, самое неприятное свойство ошибки выжившего: она не обязательно заставляет поверить в ложь. Гораздо чаще она заставляет принять неполную правду за полную картину.
Человек видит тех, кто дошел до конца, и пытается выяснить, как они это сделали. Иногда для этого достаточно посмотреть на их путь. А иногда сначала приходится оглянуться назад и посчитать тех, кого на финише уже нет.
Об авторе
