Мне 44. Жене — 46. У нас с ней второй брак. Первый я отмотал 14 лет — почти как за убийство средней тяжести. Она — 17. Видимо, за особо тяжкое. Вместе мы уже 9 лет. Раньше я думал, что это — срок. Теперь знаю: это был только приговор, а пытка началась позже.
Когда-то мы были счастливы. Ну как счастливы… Жили. Дышали рядом. Спали иногда вместе, иногда по отдельности, в зависимости от фазы Луны и количества съеденного на ужин чеснока. У нас были традиции: пятничное вино, субботние ссоры и воскресные «ну прости, я погорячилась». Всё как у людей.
Но в прошлом году что-то пошло не так. Нет, не что-то — всё. В один прекрасный день моя жена превратилась в психоаналитика с паранойей, приправленной Теорией Заговора. С тех пор она видела мой член как террориста, а мой ноутбук — как центр координации нападений на её доверие.
Сначала она просто ворчала, что я «пялюсь на баб». Пялился? Я? Мне уже 44, у меня спина болит и зрение падает. Чтобы «пялиться», мне нужно сначала найти очки. Потом долго фокусироваться. Потом отпустить, потому что уже лень.
Но нет. Её не интересовали оправдания. Даже не интересовало, что я пялился максимум на кошку соседки, и то, потому что она подозрительно похожа на моего начальника.
Она установила пароль на компьютер. Мой компьютер. Который я сам ей и подарил, между прочим. Пароль на планшет — туда же. Пароль на телефон. Пароль на её мозг, но об этом позже.
Я, конечно, тоже не святой. Иногда смотрел эротику. Иногда — порно. Один раз даже досмотрел до конца, чтобы узнать, поженятся ли они. Для неё это был триггер. Для неё это как измена, но без физической подготовки. «Ты представляешь, ЧТО ты себе там думаешь?» — кричала она. Да какие, к черту, мысли? Я еле успевал звук выключить, пока она в комнату не зашла.
Я думал, это всё — просто возраст, гормоны, ревность. Ну, бывает. Не первая зима вместе. Прорвёмся. Но потом начали появляться странности. Она стала чаще улыбаться телефону, чем мне. Оделась в магазин так, будто собралась на кастинг в «Дом-2», хотя пошла за гречкой. На кухне пела. А меня — игнорировала. Вот тогда я понял: если женщина поёт в доме, где есть муж — значит, у неё появился кто-то, кто ей музыку включил.
Я стал подозревать. Шпионить. Лазать по её вещам. Чувствовал себя Джеймсом Бондом на пенсии. Узнал много нового: как шпионить, как сохранять переписки, как читать между строк. А потом… потом узнал ВСЁ.
Её первая любовь. Тридцать лет назад. Какая-то школьная романтика, вонючие дневники и первая сигарета за гаражами. Он всплыл, как зомби из болота. Она его нашла в «Одноклассниках». И тут понеслось.
Они начали общаться. Потом — «воспоминать». Потом — планировать. Потом она обманом полетела к нему. Мне сказала, что у подруги свадьба. Я даже тапки не подал, потому что порадовался — наконец отвянет на пару дней. Думал, сходит с ума в своей ревности. А она тем временем в парке, на лавочке, занималась с ним любовью под шорох голубей и одобрительное мычание бомжей.
Она снимала квартиру. Они пили вино. Он был пьющий, романтичный, слегка женатый. Она была замужняя, слегка неадекватная, но зато влюблённая, как в 16.
Это было её «самое счастливое время». Моё — чуть позже, когда я всё узнал и чуть не сожрал свой паспорт. У меня началась истерика. Психоз. Паника. Плакал, как девочка, потерявшая куклу. Только вместо куклы — моя жизнь.
Она вернулась. Я устроил допрос. Скандал. Обморок. Сначала я, потом кот. Потом снова я.
И вот тут — внимание — она осталась. Не потому что любит. А потому что «ребёнку нужен отец», «всё так удобно» и «он всё равно пьёт». Ага. То есть я — трезвый вариант запасной жизни. Бесполезный, но надёжный.
Я каждый день смотрел на неё, как на чужую. А она — сидела с телефоном и, скорее всего, мысленно вдыхала его перегар.
Она пообещала порвать с ним. Ну как порвать… Условно. «Просто общение. Просто поддержка. Просто на всю жизнь». А я — просто мудак. Люблю. Прощаю. Терплю.
Вы бы видели, как выгляжу я. Глаза опухшие. Лицо — как после драки с трактором. Душа — как в фильме «Молчание ягнят», только без ягнят.
Меня это всё сжирает. Я живу с женщиной, которая любит другого, хочет с ним жить до гроба, и при этом стирает мои носки и варит суп. А я живу как в аду.
Я боюсь, что однажды у меня просто поедет крыша. Я уже начал разговаривать с микроволновкой. Откровенно. Микроволновка, кстати, понимает меня лучше.
Я люблю её. Честно. Это, возможно, самый страшный диагноз. Потому что нельзя вылечить любовь к человеку, который давно уехал в другой город — телом, но не из её головы.
Самое паршивое — я всё ещё надеюсь. Надеюсь, что она вдруг однажды утром проснётся и поймёт: вот он, мой мужик. С таблетками от давления, любовью по расписанию и максимумом на одно пиво в пятницу. Надеюсь, что у неё прорежется здравомыслие. Что она выкинет телефон, возьмёт меня за руку и скажет: «Поехали, купим нового кота. Вместе.»
Но, чёрт возьми, это всё сказки. А в реальности я просто люблю женщину, которая любит другого, а жить с этим — всё равно, что каждую ночь ложиться в постель с ножом в груди и делать вид, что просто холодно.
И да, мне всё ещё 44. И я всё ещё плачу.
Об авторе
