Всем привет. Меня зовут, скажем, Игорь. Мне 34 года. И у меня есть всё, чтобы почувствовать себя главным героем русской постапокалиптической драмы: бывшая жена, алименты, сын, снимаемая хрущёвка с запахом советского клейстера и, конечно, тридцатник — на месяц. В смысле, тридцатник на жизнь. Даже не на жизнь — на такое… существование под соусом из разочарования и мятых чеков из «Пятёрочки».
Но начнём с конца, как в хорошем триллере.
БЖ (бывшая жена, если кто вдруг не в теме) однажды резко хлопнула дверью. Нет, без слёз, истерик, драм на фоне луны. Просто взяла ребёнка и ушла. И я как бы не против, потому что к тому моменту мы уже общались, как два официанта в дешёвой забегаловке на смене: только по делу и исключительно матом. Она — молодец, устроилась, живёт, строит из себя мать Терезу с маникюром, кормит сына и шлёт мне каждое двадцать пятое число счёт за его носки.
А я живу. Типа. Квартиру снимаю в столице. Не то чтобы в попе, но в правом полупопии географии города точно. Моя собственная квартира есть — в таком месте, где вместо соседей лоси, а «единственный маршрутк» водится в красной книге. Продать — не продашь. Сдать — ну, только если в аренду под хранение картошки.
Зарабатываю, кстати, нормально. Но когда из «нормально» вычитается аренда, алименты, питание, одежда, подписка на интернет, презервативы, метро и одно единственное кофе в месяц в кофейне «по кайфу» — на руках остаётся 29 тысяч. 29. Я каждый месяц, когда их считаю, чувствую себя, как дочка олигарха, у которой отобрали «Гелик» и посадили на маршрутку. Сижу, жую лапшу «Доширак», и думаю: ну всё, батенька, социальный лифт сдох, вылазь через аварийный люк.
Женщины? Есть. Ну как… В смысле — по расписанию. Где-то раз в две недели я иду на «ЛавПланет» — там, где пятничные вдовы ищут, кому бы пожаловаться на свою «жестокую судьбу» и где бы, между строк, получить хоть что-то, кроме вибрации айфона. Бывает, попадаются «косули» по 23-25. Пахнут духами за пять тысяч и несбывшимися мечтами. Иногда, в моменты близости, шепчут: «Ты не такой, как все». Я бы поверил, но у меня после их слов из головы не выходит, сколько осталось до следующего пополнения «Тройки».
Серьёзных отношений — нет. Потому что, ну кому сейчас нужен мужик, у которого алименты больше, чем бюджет средней кафешки на закупку сахара? Даже когда где-то пробивает химия, и ты думаешь: «Вот она, нормальная», она через неделю внезапно исчезает, как зарплата 25-го числа. Не звонит. Не пишет. Становится тенью в ленте. А потом ты её видишь в Инстаграме (ага, я всё ещё в Инсте, в отличие от моего счёта в Сбербанке), где она в Париже, с каким-то клоуном в лакосте. Подписано: «Иногда нужно отпустить прошлое, чтобы встретить настоящее».
Спасибо, дорогая. Пойду съем остатки гречки и посмотрю на календарь: пятница. Скоро опять на «ЛавПланет».
Но если без шуток — задолбало. Вроде всё делаешь правильно. Работаешь, не бухаешь, за сыном следишь, по выходным встречаемся, вожу его на батут и кормлю бургерами, которые он радостно вытирает о куртку. А на себя — ни времени, ни денег, ни сил. Жизнь стала похожа на бесконечный маршрут: работа — дом — алименты — попытка не сдохнуть — спать. Повторить.
И вот в такие моменты, когда ты стоишь в магазине, смотришь на ценник на сыр (900 рублей, Карл, за кусок, который я могу съесть, даже не отрывая глаз от телефона) — ты начинаешь сомневаться: а ты вообще живой? Или тебя просто обнулил какой-то сценарист из плохой социальной драмы?
Депрессуха? Да она не просто рядом, она живёт со мной. Спит на соседней подушке. Периодически подливает мне в ухо: «Ну ты и лошара, Игорь, разве так живут?» Я молчу. Потому что спорить с голосом, который прав, — это уже шизофрения.
Но вы знаете, что странно? Даже в этом всём трэше, иногда случаются проблески света. Иногда — когда идёшь с сыном в парке, он держит тебя за руку и несёт тебе хвоинку, как будто это волшебный меч. Или когда косуля из «ЛавПланет» вдруг говорит: «С тобой, кстати, спокойно». Или когда ты сам, посреди ночи, пишешь текст на фрилансе, включаешь старый альбом Slipknot, и вдруг чувствуешь: да пошло оно всё… Я же жив. Я же тащу.
Да, живу на 29 тысяч. Да, нет женщины, с которой бы можно было смотреть Netflix и есть суши, заказанные не по акции. Да, алименты — это черная дыра, в которую уходит душа и деньги. Но я есть. Я держусь. Я не скатился. Не сдался. Не стал тем, кто рыдает в банку «Балтики девятки» у мусорки.
И финал этой истории будет простой.
На днях я иду с сыном, и он говорит:
— Пап, ты классный. Ты сильный. Ты самый лучший.
Я смеюсь:
— Чего это ты вдруг?
— Мамка сказала, что ты всё равно лох. А я знаю — ты не лох.
Вот тебе и мораль, брат. Иногда, чтобы выбраться из депрессии, нужно не больше денег или женщину с идеальной грудью. А просто напоминание, что ты — не лох. Ни бывшей, ни системе, ни миру. Даже если твой бюджет — как две шаурмы и карта «Тройка».
С вами был Игорь.
Выживший. Алиментщик. Мужик с 29 тысячами.
До новых встреч в черной дыре.
Об авторе
