Когда мы познакомились, я подумал: «Ну, опять эта стандартная первокурсница с глазами косули, да модельной фигурой — как будто её вырезали из рекламы шампуня». Все парни у нас в группе сразу резко вспомнили, что учиться — это хорошо, а ходить на пары — вообще верх человеческого стремления. Сидели, как коты на подоконнике: глаза горят, хвосты поджаты, а в голове — только «мур-мур, дай номерок».
А я тогда был мужиком в секте ЗОЖ и качалки. Вкушал протеин, читал этикетки на куриной грудке и считал, что женщина — существо милое, но временное, и не то чтобы обязательное в жизни. Так что на её километровые ноги и тонну фоток с конкурсов красоты я смотрел как на красивую обложку журнала по ландшафтному дизайну: вроде глаз радует, но зачем оно мне?
Через пару месяцев она сама полезла целоваться. Просто. Без регистрации и SMS. И я, дурачок, подумал: ну раз уж полезла — значит, можно. И как в сказке — целовал принцессу и превращался… нет, не в принца. В мужа. Через несколько лет.
И всё было хорошо. Нет, серьёзно. Не так как у вас, где «вроде вместе, но как соседи», «опять с подружками бухать пошла» или «забыл купить брокколи — теперь неделю секса нет». У нас было прям как в фильмах, только без саундтрека и с нормальной едой.
В доме — стерильнее, чем в лаборатории Илона Маска. Пельмени — домашние, мороженое — тоже. Салаты, десерты, пыль с книжек, рубашки поглажены, носки по цветам разложены, секс — каждый день или через день. Не выносила мозг, не зудела по поводу денег, не устраивала скандалы на ровном месте. Даже в политику не лезла. Я решал глобальные вопросы, она — бытовые. Как два колеса у велосипеда, который едет по велодорожке счастья. Лепота.
Я думал — вот она, формула брака. Вариант без багов, патчей и вирусов. Почти AI-жена, только с настоящими грудями и душой. Я был королём. А потом мы переехали в Западную Европу.
Первое время всё было как прежде — только теперь я ел свои домашние пельмени под видом ravioli alla babushka. А потом у неё всё пошло в гору. Работа, зарплата в два с лишним раза выше моей. А у меня — в в обратном направлении. Прямо туда, без остановки и билета обратно. Депрессуха, сжатие души, судорожный поиск смысла жизни в банке с оливками.
И вот тогда она встретила Его. Васятка. Глянцевый Евро-принц на лексусе. С белозубой улыбкой, холёный, как кот из рекламы корма премиум-класса. Я его впервые увидел — обнимались они на стоянке. Ну, не так чтобы с языками, но плотно. Словно в кадре турецкого сериала: «Он — шейх с разбитым сердцем, она — замужняя, но несчастливая. Вместе — адреналиновая смесь из гормонов, греха и чувства вины».
Я вечером, как дурак, спрашиваю: «А что это было?» — «Этикет у них тут такой», — отвечает. Этикет, Карл! Я, конечно, в этикете не эксперт, но у нас, кажется, рукопожатие считалось нормой. А тут полный контакт. Прям как на уроке танго, только без музыки.
Это была точка. Не знаю, чего я ожидал. Что она скажет: «Люблю только тебя, Вася просто коллега, ты у меня один такой — серый, но родной»? Да я ж сам себе тогда поверил. Прям кандидат на премию Дарвина за доверчивость года.
Я сделал вид, что поверил. Потом стал спортивным Шерлоком — мониторил телефон, как агент ЦРУ на пенсии. Там было всё: «люблю», «скучаю», «ты — судьба», «мне с ним тяжело», «он ничего не чувствует», «мы как старики». Зато Васька — герой. Он рыдал у неё на плече, рассказывал, как его бывшие ломали его хрупкую душу, пока он не нашёл её — чудо русское. Да, у него пятеро детей от четырех жён. Да, он — серийный беглец. Но как же он чувствует! Ну прям шепчет: «Я тебя чувствую, детка» — и всё, мозг её выключается.
А я что? А я морду в подушку и читаю это всё с придыханием, как новый сезон Санта-Барбары. Не скажу, что не плакал. Один раз прослезился — от смеха. Когда он угрожал покончить с собой, если она не уйдёт от меня. У него там целая серия таких писем: «Продам бизнес, повешусь на зарядке от айфона, буду ждать тебя в следующей жизни». Романтик, блин. Только не с гитарой, а с кредиткой и ванильным одеколоном.
И вот я, гордый как пельмень на подоконнике, решил не играть в реконструкцию «Отелло на удалёнке». Сказал себе: «Харош. Всё, баста. Отпустил, простил, забыл. Ну, почти забыл. Ну, работаем над этим… ну, на 86% забыл», ну хорошо на 50. Еще процентов семь — это чисто на форс-мажор, если вдруг приснится или неожиданно бикини в инсте нарисуется.
И вот в один из вечеров, когда даже холодильник уже не брякал от одиночества и казался родным (хотя иногда он будто шептал: «а ты уверен, что она не вернётся?» — я бил его по боку тапком), я лежал, жевал шаурму (не в переносном смысле) и размышлял о жизни. Тут меня и осенило: а ведь вся эта история — это не крах, не трагедия, не конец. Это перезагрузка. Я просто сменил прошивку себе: был версией 1.0 — «Ответственный муж-хомяк», теперь — 2.0 «Харизматичный ренегат с лёгкой щетиной».
Я начал замечать, что ОЖП на улице стали поглядывать на меня не как на «ой, опять этот с прищепкой на носке», а как на «ммм, что-то в нём есть, наверное, мрачно-романтическое». Наверное, это была не щетина, а взгляд, как у человека, который видел ад в переписках и остался жив.
А однажды ко мне подошла незнакомка в спортзале и спросила:
— У тебя такие глаза… Ты кого-то потерял?
Я, не моргнув, ответил:
— Себя. Но теперь я у себя снова есть. И абонемент до декабря.
Она улыбнулась. Я почувствовал, как планета слегка накренилась в мою сторону.
Васёк и Восьмое чудо света
Про Васька я теперь думаю не как о зле вселенском, а как о… временном явлении. Ну как диарея: неожиданно, неприятно, но с какой-то точки зрения — полезно. Вычищает, понимаешь? Душу дезинфицирует. Ну и мышцы ягодичные укрепляет в процессе, не будем врать.
БЖ, видимо, тоже поняла, что Васька — не спаситель, а скорее хрестоматийный кобель из «психологических тестов в Cosmo». Сейчас он, наверняка, уже завёл себе шестую «единственную» и, как минимум, третьего шпица с диабетом, чтобы было чем вызывать жалость при следующем обнимашечном заходе.
А мне это всё уже фиолетово. Или, как говорил мой дед: «Женщина, которая ушла к Ваську, — это не женщина, а билет в лотерею: один раз потерял — и больше не тратишься».
Рашка, тоска и перспективы
По поводу дамочки из старых тусовок — конечно, приятно, когда она вдруг проявляет интерес, вроде бы как случайно кидает эмодзи 🍑 и пишет «ой, не туда». Но я теперь эксперт по минам. Даже МЧС может консультироваться.
Никаких «перепрыгиваний с ветки на ветку». Ни у меня, ни у неё. Если она реально хочет — пусть отпустит своего ОМП и придёт пешком, по снегу, босиком и с корзиной пирожков. Шучу, конечно, но чтобы без вот этих ваших «мы просто общаемся пока».
Если не может — значит, так ей и надо. А я пошёл дальше.
Философия из шаурмячной
В один прекрасный день, сижу я в местной забегаловке, жую что-то горячее, острое, с подозрительным привкусом местного колорита, и понимаю: я свободен. Не в смысле «ура, холостяк, давай бухать», а в смысле — свободен выбирать.
Не таскать на себе разваливающийся каркас брака, не клеить скотчем доверие, не задвигать в угол свою индивидуальность ради стабильности. Я — свободен мечтать, флиртовать, развиваться, а не просто существовать.
И да, иногда мне одиноко. Иногда я прокручиваю старые воспоминания как плейлист в три часа ночи. Но я уже не живу ими. Я — живу собой. А это дорогого стоит.
Финал: Смех — лучшее послевкусие
На днях решил разобрать старые вещи, нашёл открытку от неё. Написано было: «Ты — моя вселенная». Хмыкнул. Перевернул — сзади её пометка: «P.S. Ты купил яйца?»
Закрыл, поржал.
Ответ в голове всплыл моментально:
— Да, дорогая. Купил. И себе, и тебе. Только мои теперь обратно не сдаю.
И вот так, с яйцами в холодильнике и стальными — в душе, я и живу. Жизнь, как шаурма: не всегда понятно, что внутри, но если правильно прожевать — можно и удовольствие получить.
Так что, господа, не отчаивайтесь. Иногда, чтобы стать мужчиной своей мечты, надо сначала стать кошмаром для бывшей. А потом — просто собой.
Об авторе
