Итак, начну с самого начала, наверное… потому что, как показывает жизнь, если ты не начнёшь сначала, то потом, когда начнёшь с конца, уже ничего не вспомнишь, а это грозит неприятными последствиями вроде второго развода или обидного вытирания слёз майонезом из тазика с оливье.
Замужем я почти три года. Вот так — почти, как полцарства в сказке, как почти новое платье на распродаже или почти оргазм — всё вроде как и есть, но что-то важное потеряно по дороге, и не факт, что это можно вернуть.
До этого у нас с мужем было по одному браку. Ну, классика жанра: дети 90-х, первый брак «по любви», потом «по ошибке», потом «по привычке», и наконец — «по уму», если повезёт. Мы с ним познакомились на работе 7 лет назад, когда он был еще просто коллегой, а я уже знала, что мне в жизни не хватает главной проблемы — великой любви, которая тебя добьёт, но ты будешь благодарна.
Встречались долго. Всё как по инструкции: взлеты, падения, разводы с прежними спутниками, волнующие моменты типа «ты где был всю ночь?» и душераздирающие объяснения «с другом пили виски, и не звонил, потому что умер телефон». В начале 2019 года — ура, свадьба! Все счастливы. Ну как — я счастлива, а он, похоже, просто прилетел из Штатов с командировки, не зная, что это ловушка, замаскированная под роспись.
К чему я это всё? Чтобы сразу обозначить уровень сюжета: роман, не хуже любого Толстого, только с меньшим бюджетом и большим количеством истерик в ватсапе.
Любовь через океан, или Привет, Вестерн Юнион
Как только мы расписались, он — обратно в Америку. Потому что «надо работать», «карьера», «тебя туда привезу, любимая» и прочие сладкие обещания, которые почему-то в реальности выглядят как ночные звонки и «у тебя там кто-то шумит, это кто?».
А я осталась на родине, в кресле руководителя, в состоянии «волчица в пальто», которая умеет принимать решения, вести совещания и бить каблуками по асфальту так, что асфальт начинает бояться. У меня — характер. У него — билет туда-обратно раз в год.
Слушайте, мы правда старались. Весна — встреча в Европе. Зима — встреча на три недели. Осень — скайп, вино и попытки заниматься виртуальным сексом, пока кот не лег на клавиатуру. И вот — 2020. О, великий и ужасный 2020. Мы почти год не виделись. Я говорю «почти» — потому что кое-кто видел кое-кого. Например, мой муж — одну даму по имени Оля.
Нет, имя может быть другим. Но для моего спокойствия пусть будет «Оля». Мне проще ненавидеть её, когда у неё обычное имя, и в голове сразу рождаются эпитеты: «Оля-Беспардонность», «Оля-Без-Мужа», «Оля-Которая-Ловит-На-Пельмени».
Интуиция у меня, скажем так, не женская — военная разведка отдыхает. Я начала замечать, что имя Оли звучит подозрительно часто. Как саундтрек. Как тень в кадре. Как реклама прокладок во время романтического кино. Я спрашивала, кто такая. Он говорил: «Да просто знакомая». Ну да, знакомая, как нож к горлу — сначала не ощущается, потом капает кровь.
Залезла я как-то в её Нельзаграм (все великие драмы начинаются с фразы «залезла в нельзяграм») и увидела фото: она в машине, он за рулем. Видны только его шорты и кроссовки — но я их узнала. Потому что женщина может не помнить, куда положила паспорт, но точно знает, в чём был её муж весной 2020 года.
Скрин. Отправка. Вопрос. И… та-дам — он признался. Было. Полгода. С весны до конца лета.
Измена как форма самовыражения на карантине
Объяснение было блестящее, как костюм стриптизёра: «Мне было трудно, я был один, она хотела семью, а я — только секс».
Пауза.
Ты хочешь сказать, что у тебя было тяжёлое эмоциональное состояние, и ты решил это вылечить, попрактиковав физиотерапию методом проникновения?
Окей. Аплодисменты. Глубоко. Я бы сказала — слишком глубоко.
Разговор по телефону у нас не получился. Я каждый раз начинала рыдать, как после лука на разделочной доске. Он говорил: «Мне тоже трудно». Что трудно? Сказать правду или перестать врать себе?
Всё, что было после — это мучительный танец вокруг правды, обид, слёз и попыток притвориться, что ничего не произошло. Мы решили поговорить в октябре. Он приехал. Мы поговорили. Вернее — не поговорили. Потому что нам обоим было страшно. Видимо, страх оказался крепче брачных обетов.
И вот — уже зима. Мы живём вместе. Впервые. По-настоящему. В одной квартире. С одной ложкой для мороженого и одной зубной щеткой в стакане (ну ладно, двумя, но вы поняли).
Почему я не ушла? Почему осталась?
Любовь с привкусом фальши, или три причины не выкидывать мужа в окно
Во-первых, я действительно его люблю. Ну, вот такая дура, да. Крепкая, самостоятельная, суровая — и всё равно люблю.
Во-вторых, если бы не это фото, я бы никогда не узнала. Он не изменился в отношениях, не стал холодным, не стал равнодушным. Всё было как всегда. Даже чересчур как всегда. Это пугает. Это… фальшиво. Но это было тепло.
В-третьих — мы никогда не жили вместе. Это как тест-драйв после покупки машины по фото. Я не могла не попробовать. Не дать себе этот последний шанс. Иначе я бы грызла себя до конца жизни. Или его. Или Олю. Но кого-то точно.
Эпилог с плюшками и терапией
Прошло уже несколько месяцев совместной жизни. Мы иногда ссоримся. Иногда целуемся. Иногда я вспоминаю и накрывает — тогда я иду на кухню, беру веник, и начинаю убираться с таким остервенением, будто под метлой не пыль, а её воспоминания.
Я пошла к терапевту. Он — к психотерапевту. Вместе — к семейному. У нас уже почти «Netflix and heal». И знаете что? Он старается. Я вижу это. Он всё ещё врёт по мелочам — но это уже скорее рефлекторно, как чесаться, когда зудит. Я стала жёстче. Но и нежнее.
Мы начали снова знакомиться. Только теперь — не через интернет, не по видеосвязи, не через фото в Нельзяграме. А вот здесь, сейчас. В одной кухне. В одних трусах (ну, его трусах, но я ношу — мне можно).
Я не знаю, чем всё это закончится. Может, разводом. Может, совместной старостью, где я буду колоть ему инсулин, а он — мне кофе. Но сейчас, в эту секунду, я смеюсь. Потому что если не смеяться — останется только плакать.
А это, знаете ли, вредит макияжу. А он мне ещё пригодится.
Об авторе
