Мне 34. Я второй раз замужем. От первого брака — двое сыновей. Мальчишки у меня — огонь: шумные, весёлые, умные. Живут со мной, и я ни капли не жалею. А вот о втором муже… Ну, скажем так, если бы семейная жизнь с ним была фильмом, то на Кинопоиске у него был бы жанр: «драма с элементами цирка и сюрпризов».
Познакомились мы на работе. Он — танцор. Да-да, не шутка. Танцор. Представьте, какой я была дурой, что подумала: «О, артист, значит, страстный, эмоциональный, будет кружить в танце до самой старости». Ха-ха. Кружить-то он кружил… но не только меня. Впрочем, по порядку.
Он начал первым. Подходы, взгляды, шуточки с подтекстом, а потом — бах! — кофейня, объятия, «мне с тобой так легко». Я знала, что у него отношения. Десять лет вместе. Не просто подружка — уже практически сожительница с правом на место на семейной фотографии. Но он уверял: всё кончено. Расстались. Она ушла. А он теперь — весь мой. Как батон на распродаже: вроде свежий, но срок годности уже под вопросом.
Прошло десять дней. ДЕСЯТЬ! И мы начали встречаться. Я, конечно, всё списала на страсть, судьбу, трепет новых чувств и прочую романтическую чушь. Он грустил по бывшей. Говорил о ней. Часто. Очень часто. Я выслушивала, кивала, гладко улыбалась. Думала, ну, у всех бывает, отпустит со временем.
Но время шло, а отпустила только я — из своих иллюзий. Он продолжал общаться с ней. Созванивался, переписывался, обсуждал какие-то их общие дела. Они работали вместе время от времени. Я сначала держалась. Потом начала говорить: «Слушай, мне это неприятно». Он кивал. Говорил: «Понял, прекратил». Ага. Прекратил настолько, что начал всё делать скрытно, как вор, которому срочно нужно украсть самоуважение своей жены.
Через полгода сделал предложение. Не поверите — колечко, свечи, даже на одно колено встал. Я стояла и думала: «Это романтика или репетиция нового сезона ‘Женская доля’?» Сказала «да». Подумаешь, танцор, ну и что? Главное, чтобы душой не кривлялся.
А потом начался ад с хореографией в стиле «пьяный бывший на минималках». После подачи заявления в ЗАГС он сорвался с катушек. Пьяный, в ночи, писал ей — бывшей! — страстные, почти слюнявые признания. Звал её к себе. Уговаривал уехать с ним за границу. Сам поехал к ней под утро. Я устроила скандал, как умею: с матами, слезами и размахиванием паспортом невесты.
Он врал. Потом, когда я была на работе, он с ней уехал в гостиницу. Ну, чтобы «проверить чувства», как он потом сказал. Проверка, блин, как у пожарной сигнализации: всё сгорело, но работает. Я узнала, конечно. Скандал номер два. Собрал вещи. Я сказала: «Свободен, как ветер в поле!». Он передумал. Вернулся. Сказал, что любит. Что был в стрессе. Что это был эмоциональный шторм. А я — берег, к которому его прибило. Только берег этот уже начал строить бетонную стену с колючкой.
Потом мне написала она. Бывшая. Видимо, решила, что я заслужила диплом о завершении курса «Любовный треугольник: продвинутый уровень». Скинула переписки. Он с ней выбирает квартиру. Пишет, как ей с ним было хорошо. О боже. Я рыдала, как будто в сериале, где главная героиня узнаёт, что женилась не на принце, а на скотине с хорошей растяжкой.
Он просил прощения. Плакал. Пьяненький, жалкий. Как собачка, которую выгнали на мороз, потому что она съела не тот тапок. В день свадьбы — да-да, в самый день свадьбы! — снова переписка с ней. Я уже не рыдала. Я сидела, пила шампанское и смотрела в потолок, думая: «Ну что ж, Мария, ты теперь официально — жена человека, который эмоционально недоступен, но очень доступен для своей бывшей».
Он пьяный говорил мне, что я — не она. Что я хуже. Что он со мной из жалости. В сексе, кстати, всё всегда было отлично. Прямо на ура. Видимо, потому что там рот не участвует. Он же говорил, что любит. 100 раз в день. Что я самая. Но каждое его слово было как соль на рану. Я выгорела. Выжата, как лимон после вечеринки.
Он придумал, что должен поехать с ней в другой город. У неё, видите ли, соревнования. Он будет жить с ней в одной квартире. Я сказала: «Езжай. Только билет обратно покупай в один конец. Без возврата». Не поехал. Зато ныл, как будто я забрала у него любимую игрушку. Пил, ругался, ревновал меня к бывшему мужу, к соседу, к кассиру из Пятёрочки. А сам… ну вы поняли.
Каждый раз — новая клятва, новое «всё, клянусь, конец». Потом снова переписка. Как сериал: только ты думаешь, что это финал — бах! — ещё один сезон.
Сейчас — вроде бы тишина. Бывшая его слилась. Он весь в семье, детей любит, по дому помогает, в магазин бегает. Говорит, что любит. Обнимает, целует, делает сюрпризы. А я… не могу. Вижу его, и внутри всё сжимается. Мне не хочется ничего. Ни ласки, ни близости. Только тишины. Чтобы не напоминали, не тормошили. Чтобы не говорили: «Ну он же исправился!». Ага. А я теперь с душой как после пожара — стены стоят, но внутри всё чёрное.
Он искренне не понимает, почему я отстраняюсь. Почему мне плохо. Почему в сексе я как мебель: есть, но участия не принимаю. А я просто не могу. Устала. Он растоптал мою любовь, как танцор — сцену. Громко, эффектно, со вспышками и аплодисментами. Только в зале была одна я. И никто не крикнул «браво».
Может, всё ещё наладится? Может. Я же сильная. И не люблю недописанные истории. Но пока — каждый его «люблю» отзывается в голове эхом: «Проверял чувства, да?».
Ну а я? Я смеюсь. С детьми, с подругами. Я строю свою жизнь. И, может быть, в следующий раз я выберу не того, кто красиво танцует, а того, кто хотя бы не топчет.
Об авторе
