Начну с себя, раз уж всё равно все дороги, ведущие в ад, вымощены моими истериками и проверками телефонов. Меня зовут, скажем, Катя (можете называть меня Царица Безумной Ревности), мне 29 лет, и я — хронически моногамный контрол-фрик. Ревную всё, что движется, и особенно — то, что не двигается, но может теоретически начать. Подозреваю в измене всё: друзей, родственников, растения на подоконнике и, конечно, собаку. Особенно собаку. Слишком хвостиком виляет — явно у кого-то на стороне сухарики вымаливает.
До встречи с мужем я воспитывала одна сына, которому на тот момент было полтора года. Сама! Сильная, независимая, с отточенной до паранойи интуицией, острым как лезвие третьего глаза подозрением и 24/7 доступом к чужим смартфонам.
И тут появился он — прекрасный принц на белом айфоне. Голос приятный, руки тёплые, глаза — как у того, кто не особо парится. Я влюбилась. Ну как влюбилась… Я обомлела, опьянела, очумела. Примерно через два месяца он уже ел мой борщ, спал на моих подушках и, кстати, оплодотворил. Я радовалась: вот оно! Мечта сбылась. А то, что мечта вообще-то непроверенная, так я же не дура — я просто очень спешу.
Заявление в ЗАГС уже подано, а я — в положении. И вот, однажды, в пылу гормонального блаженства, я открываю его телефон. Удалённые сообщения. В отчётах. От бывшей. «Пожалуйста, встреться со мной» — пишет он ей. Ага. Прекрасный, говоришь, принц? Принцессе, значит, остаётся по старинке — закатить скандал, пнуть табуретку и плакать над оливье.
Свадьба всё равно случилась. Я была на девятом месяце, но в платье выглядела как из рекламы воздушных шаров — пышная, трепещущая, и слегка взрывоопасная.
Через пару месяцев после свадьбы — очередная находка. Переписка с коллегой. Флирт, намёки, лайки. Я в шоке, а он как из анекдота: «Ну а чё ты ожидала? Я такой человек». Прекрасно. Значит, и я теперь «такая женщина», которая ночью ворует его отпечатки пальцев, чтобы разблокировать телефон.
Наша семейная жизнь — это сериал, который давно пора продать Netflix. Драма, триллер, криминал и хоррор — всё в одном флаконе. Он гуляет, я ревную. Он уходит, я устраиваю сцены из Шекспира. Плачу, ору, швыряю телефоны в стену (никогда не свой, конечно), он возвращается — я говорю «никогда больше». Через неделю: «Ну ладно, только чай попьёшь и уйдёшь». Через час: «Ну ладно, останься, я борщ сварила». Через ночь: «Окей, будем жить вместе, только пароль от телефона поменяешь, потому что я снова залезла».
Дети растут в атмосфере, богатой на эмоции. Старший называет его папой, дочка — просто «папаааааа», с той самой интонацией, которой я в детстве звала сантехника, чтобы прочистить засор в душе.
Характер у моего мужа сложный. Или, если по-честному — он злой. Он может послать, может сорваться и уехать, хлопнув дверью, потому что не тот кетчуп купила. Вернётся — а у него долг. Не душевный, нет. Финансовый. Потому что ушёл он не просто так — а в турне по клубам и девочкам. Проститутки, долги, а потом — прости меня, любимая.
Иногда мне кажется, что если открыть Википедию на слове «ад», там будет фото моего мужа в баре с двумя девушками и счётом за виски на 15 тысяч.
Я, конечно, не подарок. Ревную, страдаю, ищу переписки, проверяю геолокацию, отслеживаю подписки в Нельзяграм. Мой день начинается не с кофе, а с анализа «к кому ты добавился в друзья в 3:47 утра». Психика трещит, доверия — ноль. Но любовь! Ну люблю же я этого двуногого тайфуна. Вот беда.
Я знаю, что это зависимость. Я знаю, что не любовь — а просто попытка доказать себе, что я достойна верности. Что он может измениться. Что я заслужила нормальную семью. Но пока — как в анекдоте: «Сначала ты думаешь, что это любовь всей твоей жизни. А потом понимаешь, что это просто нервный срыв в обёртке от любви».
Я хочу научиться жить иначе. Без тотального контроля. Без страха, что снова обманет. Без этого болезненного «моё». Потому что от этого прежде всего плохо мне. Я с ума схожу. Буквально. Мне иногда кажется, что в моём мозгу есть отдельный отдел под названием «Подозрения» с ночной сменой, которая работает без выходных.
Но вот проблема: без него — тоже плохо. Как будто отрезали не человека, а орган. Нездоровый, воспалённый, но родной. Я боюсь остаться одна. Нет, не одна. А без него. И вот это — самая большая беда. Что я — с ним плохо, без него плохо. А где же хорошо?
Может, хорошо будет там, где я перестану искать подтверждений измены, а начну искать доказательства собственной ценности? Может, хорошо — это когда дети видят маму не плачущей в ванной, а смеющейся на кухне? Может, хорошо — это не там, где он вечно возвращается, а там, где я однажды не открываю ему дверь?
Да, тяжело. Да, больно. Да, кажется, что без него — никак. Но, знаете, я ведь выносила и родила двоих. Вырастила старшего одна. Прожила столько боли. А теперь что? Я не справлюсь с выходом из этого порочного круга?
Справлюсь. Потому что я — не просто женщина. Я — царица Безумной Ревности. Я повелительница сломанных телефонов и возрождающейся самооценки. Я героиня, чья история ещё не закончена.
А финал этой истории, надеюсь, будет таким:
Он стоит под дверью, снова с долгами, с веником и глазами кота из Шрека.
А я — в халате, с улыбкой, спокойная как Будда на антидепрессантах. Говорю:
— Извини, дорогой. Моё — это моё спокойствие. А ты — свободен. Иди, завоюй мир. Или хотя бы найди того, кто ещё не читает твои переписки.
И захлопываю дверь.
Впервые — не от боли. А от облегчения.
Об авторе
