Российский интернет готовится к очередному витку эволюции. Только на этот раз речь идет не о скорости подключения или новых сервисах, а о том, что теперь для просмотра контента с пометкой «18+» придется предъявлять документы. Причем не виртуальные, а вполне себе паспортные данные. Член комитета Госдумы Антон Немкин и член Общественной палаты Евгений Машаров предложили ввести обязательную идентификацию пользователей при доступе к материалам для взрослых. Мотивация благородная — защитить детей от тлетворного влияния сети. Правда, способ защиты выбран такой, что невольно задумываешься: а не защищают ли детей от чего-то другого?
Начиналось все, казалось бы, безобидно: власти искренне переживали за моральное здоровье подрастающего поколения, которое имеет неограниченный доступ к роликам блогеров с нецензурной лексикой, сценами насилия и прочими прелестями современного контента. Проблема действительно существует — с этим спорить бессмысленно. Но вот методы решения вызывают вопросы.
По официальной статистике, за семь месяцев 2025 года почти пять тысяч детей пострадали от преступлений, совершенных с использованием информационных технологий. Цифра на 25% больше, чем год назад. Впечатляет. Только вот как именно паспортная идентификация при просмотре контента поможет защитить ребенка от мошенников или манипуляторов — остается загадкой. Преступники редко просят у жертв предъявить документы перед тем, как заманить в очередную схему.
Между тем, инициатива Немкина и Машарова не появилась на пустом месте. Она стала логичным продолжением многолетней истории укрощения российского интернета. Сначала появились реестры запрещенных сайтов, потом — суверенный рунет, затем — попытки загнать всех в отечественные соцсети вроде MAX, которые граждане упорно игнорируют. И вот теперь — паспорта для доступа к контенту. Каждый следующий шаг выглядит естественным продолжением предыдущего.
Особенно умиляет формулировка о том, что «ограничение свободы пользователей не является целью инициативы». Это как сказать человеку, которому устанавливают камеру наблюдения в квартире: не волнуйтесь, мы не собираемся за вами следить, просто хотим знать, чем вы занимаетесь. Техническая сторона вопроса при этом преподносится максимально обтекаемо: используем портал «Госуслуги», ЕСИА, решения крупных банков. Звучит современно и технологично. Правда, о том, что произойдет с этими данными дальше, как они будут храниться и кто получит к ним доступ, говорится куда менее уверенно.
Утечки персональных данных в России — явление настолько привычное, что про очередную базу из нескольких миллионов пользователей утекшую куда-то на Украину пишут где-то в конце новостной ленты, между прогнозом погоды и результатами футбольного матча. Только за последние годы утекли данные пользователей практически всех крупных сервисов, от маркетплейсов до банков. Но теперь предлагается создать единую систему, где будет собрана информация о том, какой контент потребляет каждый гражданин. И это должно вселять спокойствие?
Впрочем, настоящая красота идеи раскрывается, когда начинаешь думать о ее практическом воплощении. Уже существует реестр так называемых социально значимых ресурсов — тех самых, доступ к которым в случае проблем с интернетом или его отключения сохранится. В этом списке значатся ВКонтакте, Одноклассники, Госуслуги, Яндекс, Rutube, маркетплейсы вроде Ozon и Wildberries, сайты РЖД и даже «Вкусно — и точка». Получается своеобразный цифровой паек для населения — минимально необходимый набор сервисов для выживания в современном мире.
Нетрудно предположить, что именно этот список станет основой для «белого интернета» — той части сети, которая будет доступна свободно. Все остальное — только по предъявлению паспорта. Хочешь почитать зарубежное СМИ? Паспорт. Интересуешься независимыми блогерами? Паспорт. Решил посмотреть образовательный контент на платформе, которая не входит в официальный список? Паспорт, паспорт и еще раз паспорт.
При этом формально никто ничего не запрещает. Граждане по-прежнему имеют право на свободу информации, просто теперь за каждый клик они расписываются документально. Это как магазин, где можно купить все что угодно, но на кассе просят предъявить удостоверение личности, сфотографировать его, указать адрес проживания и объяснить, зачем именно вам понадобился этот товар. Формально — доступ не ограничен. Фактически — мало кто захочет проходить через такую процедуру ради просмотра ролика или прочтения статьи.
Особенно интересно наблюдать, как эволюционирует аргументация. Сначала говорили о борьбе с экстремизмом — нужно контролировать, чтобы люди не смотрели запрещенные материалы. Потом — о противодействии фейкам и вражеской пропаганде. Теперь — о защите детей от вредного контента. Каждый раз находится новая причина, почему государству необходимо знать, что именно смотрят его граждане в интернете. И каждый раз эта причина звучит благородно и практически неопровержимо. Кто же против защиты детей?
Проблема в том, что защита детей и тотальный контроль над взрослыми — это две большие разницы. Существуют родительский контроль, специальные программы для ограничения доступа несовершеннолетних к определенному контенту, образовательные программы по цифровой грамотности. Все это работает в других странах без необходимости создавать единую базу данных о том, кто и что смотрит в интернете. Но российский подход, как всегда, отличается масштабностью и фундаментальностью.
Технически реализовать такую систему вполне возможно. ЕСИА уже работает, к «Госуслугам» подключены десятки миллионов человек, банки имеют верифицированные данные клиентов. Осталось только связать все это в единую систему и обязать ресурсы проверять возраст пользователей через эту инфраструктуру. Звучит просто. Вот только дьявол, как известно, кроется в деталях.
Во-первых, неясно, как быть с иностранными ресурсами. Заставить зарубежную платформу интегрироваться с российской системой идентификации практически невозможно. Значит, либо эти ресурсы будут просто заблокированы для российских пользователей, либо доступ к ним получат только те, кто умеет обходить блокировки. В любом случае пострадают обычные граждане, которые не собираются нарушать закон, но и не хотят становиться заложниками цифровых ограничений.
Во-вторых, возникает вопрос о критериях отнесения контента к категории «18+». Кто будет решать, какой именно материал требует идентификации? Очевидно, что порнография или сцены жестокого насилия должны быть недоступны детям. Но где провести границу? Будет ли требоваться паспорт для чтения новостей о военных действиях? Для просмотра документальных фильмов об исторических трагедиях? Для доступа к медицинским статьям на деликатные темы?
Опыт показывает, что границы имеют свойство размываться. То, что сегодня кажется разумным ограничением, завтра превращается в норму, а послезавтра — в инструмент давления. Сначала паспорт требуют для контента «18+», потом — для любых материалов, которые могут содержать «недостоверную информацию», затем — для доступа ко всему, что не входит в список одобренных ресурсов.
Особенно показательна история с мессенджером MAX, который власти пытались продвигать как альтернативу Telegram. Граждане упорно не хотели переходить на новую платформу, несмотря на все призывы и увещевания. И вот теперь MAX оказывается в списке социально значимых ресурсов, доступ к которым будет гарантирован в любой ситуации. Случайность? Вряд ли. Скорее, план Б: если люди не хотят добровольно переходить на удобные для контроля платформы, их нужно мягко подтолкнуть, создав преимущества для одних сервисов и затруднив доступ к другим.
Еще один аспект, о котором стоит упомянуть, — экономический. Обязательная идентификация создаст серьезные барьеры для малого бизнеса в интернете. Крупные платформы смогут интегрировать систему проверки возраста, у них есть для этого ресурсы. А небольшой магазин, образовательная платформа, независимое СМИ? Для них это станет дополнительной нагрузкой, которая может оказаться непосильной. В итоге рынок еще больше консолидируется вокруг крупных игроков, лояльных власти. Конкуренция снизится, разнообразие уменьшится, а выбор граждан сузится.
Немкин говорит, что внедрение должно быть поэтапным, с четкими гарантиями кибербезопасности. Но история российского интернет-регулирования показывает, что поэтапность часто означает постепенное ужесточение, а гарантии остаются на бумаге. Сначала вводят мягкие ограничения, потом расширяют их применение, затем добавляют новые требования. И вот уже то, что год назад казалось немыслимым, становится повседневной реальностью.
Можно, конечно, предположить, что все обойдется. Что систему создадут, но работать она будет формально. Что требование предъявлять паспорт останется на бумаге, а на практике все продолжит функционировать как раньше. Такое в России тоже случается: законы принимают, но не исполняют, системы создают, но не запускают. Вот только в последние годы тенденция меняется. Цифровые инструменты контроля внедряются все активнее и работают все эффективнее.
Остается только гадать, где проходит та черта, за которой благие намерения окончательно превращаются в свою противоположность. Когда защита становится удушением, забота — контролем, а безопасность — клеткой. Судя по всему, российский интернет методично движется к этой черте, преодолевая одно ограничение за другим. И каждый раз находится веская причина для очередного шага. Сегодня — дети. Завтра — национальная безопасность. Послезавтра — общественная нравственность.
А в итоге получается цифровая среда, где каждый клик фиксируется, каждое действие отслеживается, каждый интерес становится достоянием государственных баз данных. И все это, разумеется, исключительно для блага граждан.
Об авторе
