Всё началось с цветов и улыбок. Нет, серьёзно. Я теперь, по прошествии лет, могу с уверенностью сказать: это была самая дорогостоящая демоверсия в моей жизни. Демоверсия семейного счастья. Разработчиком выступала её мама. Звали её Галина Ивановна, но для меня она навсегда осталась «Генеральным Директором Семьи».
Помню наши первые встречи. Милая, хлебосольная женщина, которая только и делала, что подкладывала мне котлеты и сокрушалась: «Ох, мужики нынче пошли не те, не то, что наш Сережа!» Сережа — это её муж, мой будущий тесть. На тот момент он представлялся мне этаким эталоном мужской молчаливой мудрости. Он сидел, курил на балконе и кротко улыбался. Я думал: «Вот, настоящая скала, семейный идол». А оказалось, он был не идолом, а подопытным кроликом, которого за тридцать лет брака научили не пищать.
Галина Ивановна тогда втирала мне простую и гениальную мысль: «Ты у нас мужчина, ты и решай! Мы, женщины, такие слабые, нам нужна твёрдая рука». Я, дурак, верил. Я расправлял плечи, чувствуя себя львом, которому доверили прайд. Я не понимал, что лев в этом прайде был всего лишь дрессированной собачкой, которой кидают кость под названием «чувство значимости», пока настоящая львица правит балом.
Потом началась подготовка к свадьбе. Это был не процесс, это была спецоперация по мягкому выдавливанию денег и решений. Фразы-убийцы летали по воздуху, как снайперские пули: «А вот у племянницы моей платье было от такого-то дизайнера… Но мы, конечно, не в обиде, ты решай», «Доча у меня одна, хочется, чтобы всё было красиво, не стыдно же перед гостями», «Ты же настоящий мужчина, тебе и карты в руки». Давление было бархатным. Как гильотина.
Свадьбу я оплатил. Всю. От кареты «Золушка» до салюта, который в итоге не запустили из-за «внезапно нашедшегося» постановления о запрете шума. Я платил не потому, что «надо», а потому что искренне хотел сделать красиво. Хотел, чтобы все увидели, какая у меня замечательная жена и какой я надёжный муж. Я сам себе удивлялся: когда это я успел превратиться в главного героя мыльной оперы под названием «Идиот».
И вот наступил день Икс. Сыграли. Не свадьбу — глянцевый фильм. Все улыбались, целовались, кричали «Горько!». Галина Ивановна лила слёзы умиления. А Сережа, мой тесть, как обычно, молча курил на периферии, с тем самым взглядом выжженной пустыни. Тогда я ещё не мог прочитать в этом взгляде зашифрованное послание: «Беги, дурак. Пока не поздно».
После свадьбы сказка закончилась. Точнее, начался настоящий сюжет. Демоверсия закрылась, и мне предъявили полную версию продукта «Семейная жизнь от Галины Ивановны». Моя милая, добрая жена, которая раньше советовалась со мной, какой сериал посмотреть, вдруг превратилась в полкового замполита. Тумблер щёлкнул — поехали.
Теперь фразы звучали иначе. «Ты что, не видишь, как он сидит в своих фантазиях?» — это о моём увлечении написанием рассказов. «Ты почему не влияешь на своего мужа? Он тебя вообще не слушает» — это её мама по телефону, при мне. А коронное: «Он тебя использует». Это был шедевр. Я, который вкалывал на двух работах, чтобы оплатить её внезапно появившуюся аллергию на общественный транспорт и потребность в шубах из нутрии, — использовал. Логика железная.
Самым показательным спектаклем было представление по имени Сережа. Мужик под шестьдесят, который всю жизнь пахал, как вол, построил дом, вырастил дочь. А в итоге стал немым статистом в собственном жилище. «Сережа, иди сюда! Сережа, принеси! Сережа, кто тут у нас без высшего образования?» И это — при гостях, при мне, при кошке. Он молчал. Его бунт случился лишь раз. Он ушёл, хлопнув дверью. Пропадал два дня. Вернулся — с букетиком тюльпанов и виноватой улыбкой. Капитуляция была полной. Он сдался. И в его глазах я окончательно прочитал приговор и себе.
Моя жена стала её точной копией. Сначала она пыталась сопротивляться. Мы говорили, спорили, она даже признавала: «Да, мама иногда перегибает палку». Но капли маминых установок точили камень её сознания день за днём. Год, второй — и вот она уже готовая клон-солдат армии Галины Ивановны.
Скандалы стали рутиной. Как чистка зубов. Только вместо пасты — упрёки, а вместо щётки — мамины цитаты. Мы ссорились не из-за проблем, а потому что «пора». График ссор, видимо, утверждался на еженедельных сеансах связи с Генеральным Директором.
Я пытался бороться. Включал логику, аргументы, здравый смысл. Это было как пытаться потушить пожар с помощью лекции о температуре горения. В ответ — шквал эмоций, манипуляции и вечное: «А мама сказала…» Мама стала для неё высшей инстанцией. Выше Бога, выше закона, выше меня. Я был просто фоном, шумом, помехой в эфире их общего канала.
Через два с половиной года я понял: я не живу в браке. Я участвую в реалити-шоу «Кто в доме главная?», где зрители — одна Галина Ивановна, а я — неудачливый участник, которого вот-вот вышвырнут с позором. Я сказал «хватит». Не из-за ненависти. А из-за чудовищной, утомительной усталости. Усталости от обороны. От жизни в осаждённой крепости, стены которой медленно, но верно разбирали изнутри.
Развод был на удивление простым. Детей не было, совместного имущества — тоже. Всё, что было моим до брака, осталось при мне. Друзья сказали: «Легко отделался». Возможно. Но чувство лёгкости не пришло. Вместо него пришло стойкое ощущение, что я побывал в цирке.
Теперь, остывший и прозревший, я могу сформулировать для себя, а может, и для других наивных дураков, свод правил по распознаванию «демоверсии».
Правило первое: если мама твоей избранницы на первом свидании заявляет «Ты мужик — тебе и решать», не пыжься от гордости. Это не комплимент. Это тест на внушаемость.
Правило второе: если её отец за весь вечер не издает ни звука, а в его глазах — пустота великой русской равнины, это не воспитанность. Это результат тридцатилетней психологической обработки. Беги. Он — твоё будущее.
Правило третье: если бабушка, наблюдая за диктатом дочери над внучкой, молчит и вяжет носок, это не скромность. Это молчаливое одобрение. Диктат в этой семье — традиция, передающаяся по женской линии.
Правило четвёртое, и главное: если ты видишь, как твоя женщина по капле превращается в свою мать, не тешь себя иллюзиями, что «любовь всё победит». Не победит. Ты не сломаешь программу, которую в неё загружали с пелёнок. Ты не психотерапевт. Ты — следующий кандидат на роль немого статиста.
И самое чёрное послевкусие от всей этой истории: я теперь скучаю по той, первой, девушке. По демоверсии. Она была забавной. Настоящая же версия оказалась вирусом, который чуть не стёр всю мою операционную систему. Так что женитесь, господа. Но перед этим обязательно запросите лицензионное соглашение. И прочитайте его до конца. Особенно мелкий шрифт, написанный рукой её мамы.
Об авторе
