Не думал, что доживу до эпохи тотального, одобренного всеми участниками, предательства. Я всегда считал его чем-то стыдным, поспешным, совершаемым в темноте и в одиночку. Ан нет. Оказалось, его можно поставить на конвейер, упаковать в яркую обертку семейного досуга и подавать детям на завтрак вместо каши. Жизнь, конечно, мастерица подкладывать свинью, но чтобы так виртуозно, с таким циничным прищуром – этого я от неё не ожидал.
Мне 43. Ей, моей бывшей супруге и по совместительству режиссёру нашего общего цирка-шапито, – 41. Трое дочерей – 5, 9 и 16. Идеальная картинка для соцсетей, не правда ли? Семья как семья. Только в нашей семье материнство плавно перетекло в должность PR-менеджера по оправданию адюльтера. Дети из цели жизни превратились в живой щит и алиби.
Всё началось с малого, как и положено всякой качественной катастрофе. Год назад я ещё пребывал в блаженном неведении относительно Васёныча, этого Колумба, открывшего новый континент на карте моей бывшей. Я просто замечал косвенные улики: загадочные улыбки в телефон, новые духи, пахнущие не нашей совместной жизнью, и внезапную любовь к корпоративам, которые, как выяснилось, длятся по 48 часов. А потом я увидел их. Шли под ручку, смеялись. Она смотрела на него так, как раньше смотрела на акционные скидки в супермаркете – с вожделением и надеждой на счастливое будущее. Вася, надо отметить, оказался не холостым романтиком, а этаким семейным подрядчиком. У него, как выяснилось позже из детских признаний, свой маленький детсад – двое или трое. Наш собственный, видимo, показался ему скучным, вот он и решил диверсифицировать портфель родительских обязанностей.
Сначала я, наивный, попытался включить режим «взрослого диалога». Предлагал обсудить, мол, нехорошо как-то, дети ведь, ценности, всё такое. Она посмотрела на меня, как на динозавра, приползшего из мелового периода, и изрекла: «Ты ничего не понимаешь! Это просто дружба!». Ага, дружба. С совместными походами в аквапарк и ночевками. Очень платоническая дружба, прямо-таки образец духовности.
Но кульминацией, тем самым апофеозом идиотизма, стал звонок моей девятилетней дочери. Девочка, сияя, сообщила, что они «гуляли с дядей Васей и его детками» и «все так здорово подружились!». В этот момент во мне что-то щёлкнуло. Я представил эту идиллическую картину: два распадающихся семейных обломка, скрепленные липкой лентой адюльтера, и их дети, которых заставляют играть в одну большую счастливую семью. Это был уже не просто роман на стороне. Это был мастер-класс. Курс молодого циника. Бывшая не просто изменяла – она создавала новую реальность, где её походы к женатому мужчине были не грехом, а расширенным форматом дружбы семей, где ложь была не ложью, а альтернативной версией правды, а использование детей – не подлостью, а «совместным досугом».
Меня трясло. Но не только от ярости. От осознания гениальности этого фасада. Она не прятала грех – она легализовала его, выдав лицензию в виде детских улыбок. Как бороться с врагом, который свои подлые манёвры выдает за благотворительную акцию?
Варианты мелькали в голове, как кадры плохого триллера. Позвонить Васе? Сказать что? «Браток, я вижу, ты активно осваиваешь чужие семейные угодья, не хочешь объединить активы?». Раскрыть карты его жене? И стать тем самым стукачом, который разрушит ещё одну семью, добавив к нашему бардаку ещё один? Позвонить её матери? «Здравствуйте, теща, ваша дочь освоила передовые практики полиамории и вовлекает в процесс внучек». Или… просто сдаться? Принять, что мир, который я знал, умер, а на его месте построили похабный луна-парк, где предательство – это не срыв, а аттракцион.
Но как сдаться, когда на кону – мозги твоих детей? Когда их учат, что можно жить в двух параллельных реальностях сразу, и это не шизофрения, а современный тренд?
Я помню наши глупые мечты. Мы хотели вырастить их хорошими людьми. Честными. А теперь старшая дочь на полном серьёзе спрашивает, почему нельзя встречаться с женатым, если «маме с дядей Васей хорошо». Просто песня, а не вопрос. Гимн новой морали.
И вот я сижу с кучей бесполезных вопросов. Бороться? Но с чем? С ветряными мельницами чужого цинизма? Показать другой пример? А он кому нужен, этот пример, в мире, где «нормально» – это то, что удобно?
Одно я знаю точно. Я не буду участвовать в их спектакле. Не буду звонить Васе, не буду умолять тещу. Я буду просто быть. Отцом. Который, возможно, проигрывает по очкам в битве за зрелищность, но который не привлекает детей для отмывания своей совести. Пусть она живёт в своём Disneyland’е предательства, где все счастливы, все дружат, а за кулисами пахнет ложью и пошлостью. Её право.
А моё право – тихо, без пафоса, в одиночку, строить для своих детей маленький, скучный, но честный островок в этом бурном море поехавшего на голову лицемерия. И надеяться, что однажды они сами увидят разницу между яркой мишурой и тусклым, но настоящим золотом.
Об авторе
