Мне 25. У меня, как принято говорить в кругах адептов здравого смысла и йоги для начинающих, «все чакры на месте». Голова не отваливается, руки растут из того места, из которого и положено, правда, иногда кажется, что их там кто-то пришил на живую нитку, но в целом конструкция держится. Я – сам себе начальник, сам себе раб, что дает мне призрачную свободу размышлять о вечном между заказами на фрилансе и духовно обогащаться, просматривая ролики о том, как правильно дышать. Жизнь – как новый айфон: вроде бы все функции работают, но периодически что-то подлагивает, и ты не понимаешь, то ли это глюк, то ли ты просто не дорос до его космического интеллекта.
Год назад мою размеренную жизнь, похожую на штиль в болоте, посетило ураганное явление под условным названием «Она». Мы столкнулись на моей бывшей работе – классика жанра: уронила папку, я поднял, и вместо «спасибо» получил взгляд, полный таких немых вопросов о будущем, что аж мурашки по спине побежали. Она была старше на целый год. В моих глазах это делало ее этакой гуру в мире отношений, существом с опытом, пока я барахтался в детском бассейне своих невинных иллюзий.
Она стала для меня первой. Первой во всем, что пахнет словом «серьезно». Первая любовь, первая девушка, первый секс – этакая трилогия наивного идиота. Мне казалось, мы нашли общий язык, как два потерянных пингвина в метель. Ан нет. Оказалось, один из пингвинов был с сюрпризом – например, с зашитой в плавнике гранатой.
Наши отношения благополучно испустили дух по переписке, пока я был в командировке. Не в кабаках, заметьте, не в объятиях куртизанок, а в другом городе, где главными развлечениями были созерцание потолка в гостинице и борьба с желанием съесть третью шаурму за день. Расстались тихо, будто не отношения закончились, а сдохла рыбка в аквариуме – печально, но не критично для экосистемы квартиры.
И вот, спустя пару месяцев, мой внутренний мазохист, которого я упорно принимал за голос сердца, вдруг прочистил горло и изрек: «А сделай-ка камбэк!». Почему? Зачем? Возможно, мой мозг, привыкший к духовным практикам, решил, что не прошел все круги ада принятия по Элизабет Кюблер-Росс и надо вернуться за вторым helping’ом страданий. Мы начали общаться в демо-режиме, как два сапера, осторожно тыкая друг в друга палками. Сообщения, звонки, улыбки сквозь зубы. Даже слово «любовь» проскакивало, правда, звучало оно как «ловушка», но я старался этого не замечать.
Я, как рациональный человек, пытался помнить хорошее. Она же, как архивариус Ада, бережно хранила каждый мой косяк, чтобы в любой момент ткнуть меня в него лицом, как провинившегося щенка в лужу. Любая моя фраза «Как день прошел?» могла быть истолкована как «Мне на тебя плевать, ты никто». Я – человек, предпочитающий тушить конфликты внутри. Молчание – золото? Для нее мое молчание было оскорблением ее величества.
Мы попробовали пожить вместе. Это был тот самый момент, когда демо-версия закончилась, и тебе выставили счет за полный продукт под названием «Быт – убийца романтики». Мои представления о совместной жизни, состоявшие из розовых пони и совместных завтраков, разбились о суровую реальность в виде разбросанных колготок и дискуссий о том, кто сегодня моет унитаз. Она – вулкан эмоций, я – пустыня с редкими оазисами сарказма. Она рыдала, обвиняя меня в том, что я холодный эгоист, а я в это время мысленно рассчитывал, хватит ли мне денег на новую видеокарту. Секс, надо отдать должное, был неплохим. Оазис в пустыне, единственное место, где мы не спорили. Видимо, рты были заняты более продуктивной деятельностью.
Главным камнем преткновения, о который мы разбивались с завидной регулярностью, были дети. Она видела себя матерью-героиней, окруженной оравой малышей. Я же видел себя в этой картине исключительно в роли человека, который сбежал в магазин за хлебом и не вернулся. Мое «не хочу» было для нее не позицией, а личным вызовом, будто я покусился на саму суть ее женственности.
После очередного апокалипсиса, случившегося из-за того, что я неправильно посмотрел на кошку (ее, не мою), мы не общались три недели. Я уже мысленно примерял рясу отшельника. Но мой внутренний камикадзе снова взял управление на себя. Я, движимый непонятным порывом, купил кольцо. Не обручальное, нет, боже упаси! Такое, красивое, с камешком. Приехал, поговорил, надел ей на палец. Мы начали в шутку называть друг друга «муж» и «жена». Шутка была настолько несмешной, что от нее пахло паленым, но мы делали вид, что это аромат дорогих духов.
Мы не жили вместе. Она – у мамы, я – в своей берлоге. Расстояние в один час езды стало для нас пропастью шириной в Марсианский каньон. А потом прозвучала финальная фраза, шедевр, который поставил точку. Она заявила, что я ее «имею», «справляю нужду», и что я – земное воплощение Мефистофеля. Я представил себя в рогах и с хвостом, пытающимся «справить нужду» на фоне ее мамы, готовящей на кухне борщ. Картина была настолько сюрреалистичной, что во мне что-то щелкнуло. Не сердце, нет. Скорее, предохранитель, спасающий остатки рассудка.
Прошло уже две недели молчания. И знаете, что самое удивительное? Меня не тянет назад. Воспоминания о хорошем поблекли, как дешевая краска на заборе, а вот картины ссор, слез и обвинений стоят перед глазами в формате 4K. Я понимаю, что она, возможно, станет прекрасной матерью. Какой-нибудь шикарной мамой-амазонкой, которая одной левой может собрать конструктор и накормить детский сад. Но вот женой… Женой для меня? Сомневаюсь. Жить с вулканом – занятие для геологов-самоубийц.
И что же мне теперь делать? А ничего. Сидеть в своей берлоге, дышать (согласно духовным практикам), работать и потихоньку осознавать, что любовь – это не про то, чтобы переделывать друг друга под себя. Это про то, чтобы найти того, с кем тебе не нужны инструкции и шестигранник, чтобы собрать общее счастье. А если твой партнер постоянно пытается этим шестигранником тебя стукнуть по голове – возможно, это не твой комплект.
Я слишком холоден. Она слишком эмоциональна. Мы просто были двумя разными операционными системами, которые пытались запустить одну программу под названием «отношения». У нее Windows с ее вечными слезами-обновлениями и критическими ошибками, у меня – молчаливый и сдержанный Linux. Несовместимо. Была ли это любовь? Скорее, очень яркий, очень болезненный и очень поучительный урок. Урок, после которого хочется вывесить на своей душе табличку: «Сдаюсь только в хорошие руки. Сложных случаев и вулканов просьба не беспокоить». А тишина после бури… Она такая сладкая.
Об авторе
