Отношения с бывшей коллегой: как я стал запасным аэродромом

Если вы когда-нибудь задумывались, каково это — быть не человеком, а этаким эмоциональным планом «Б», запасным аэродромом на случай турбулентности в личной жизни главного пилота, то моя история — ваш настольный учебник. Два года назад моя жизнь напоминала плохой романтический сериал, где главную роль злодейки играла моя же коллега. Знакомство наше было пропитано такой криповой предсказуемостью, что хоть сейчас в сценарий для мыльной оперы вставляй.

Я познакомился с ней на работе. Банально, как падение в лужу. Обычный день, обычное задание от босса, обычное девичье «Привет, давай вместе посчитаем, а то меня что-то Excel не слушается». Теперь-то я понимаю, что Excel слушался её прекрасно. Просто ей нужен был бесплатный IT-специалист с функцией «погладить по головке». И вот уже кофе в обеденный перерыв, который пах не арабикой, а будущими разочарованиями. Вот уже мемы друг другу в личку, которые казались верхом душевной близости. Вот уже вечерние звонки, на которые я бежал, как офисный хомяк на колесе, наивно полагая, что кручу его куда-то к счастью.

Не могу сказать, что я был влюблён по уши, нет. Скорее, я был влюблён по костный мозг. Мозг мой, предатель, кричал: «Спокойно! С ней спокойно!» Она тогда мастерски изображала этакого безобидного котёнка. Ни понтов, ни лишней суеты. Улыбалась, слушала, глупо радовалась мелочам вроде скидки на авокадо. Вела себя, как будто я — тот самый. Как будто лучше меня нет. Как будто судьба, которая случайно забрела в наш офис попить кофе из вендингового аппарата.

Первые месяцы — был кайф. Реально. После предыдущих отношений, где всё строилось на скандалах и сакральной фразе «я так больше не могу», я думал, что наконец-то нашёл не просто нормальную, а этакий эмоциональный курорт «всё включено». Ан нет. Как выяснилось, «всё включено» довольно быстро сменилось на «питание по талонам».

Прошло полгода. И началось. Сначала — чуть-чуть. Словно ветер поменял направление и принёс запах чужих носков. Смотрю — сидит в телефоне, улыбается так, будто только что выиграла в лотерею, а не переписывается с «мамой». Спрашиваю: «Чего весёлого?» — «Да ничего, мама написала». Но потом «мама» почему-то писала каждые пять минут, а её пальцы летали по клавиатуре со скоростью достойной лучших стенографисток КГБ. Потом к маме добавилась «подруга». Потом ещё и «знакомые с тренировки», которые, как я подозреваю, занимались не фитнесом, а прокачкой навыков флирта в мессенджерах.

Я пытался быть спокойным, как удав. Мы же взрослые, мы же работаем, мы же не дети в песочнице. Но звоню — раздражается, будто я не любимый человек, а колл-центр, надоевший со спамом. Пишу — отвечает суше, чем тост, забытый в тостере на три цикла. Предлагаю встретиться — «я устала». Ага, устала печатать. Пишу на следующее утро: «Ты где вчера была?» — тишина на два часа. Потом: «Заснула». Видимо, прямо во время переписки с той самой «мамой».

Я начал замечать, как она меняется. Начала выряжаться. Это был не переход в статус «ухоженная женщина», а резкий крен в сторону «вечерней бабы». Колготки в сеточку в полдень, каблуки, на которые можно насадить не только шашлык, но и паркет, макияж, подходящий для ночного клуба, хотя по расписанию у неё была «просто пробежка». Телефон стал продолжением её руки. Внимания в мои глаза — ноль. В голове — где-то там, в облаке уведомлений. А смех… Смех стал каким-то чужим. Не моим, не нашим. А будто взятым в аренду у какой-то другой, более веселой жизни.

Я, как последний джентльмен, несколько раз предлагал расстаться. Без ругани. Без сцен. Просто — всё, выдохлись, как шампанское на вторые сутки. Каждый раз она включала режим «раненой газели». Начинала ныть. «Я люблю тебя» (читай: «Мне комфортно, что ты есть»). «У меня просто сложный период» (читай: «Я выбираю между тобой и тем парнем с мотоциклом»). «Я не флиртую, просто общаюсь» (читай: «Я просто прощупываю почву для будущего побега»). И я, как последний алень, верил. Потому что хотелось верить. Потому что жалко было вкладыша в паспорте, который уже был испещрён пометками о наших совместных вылазках.

Потом наступил февраль — месяц, идеально подходящий для ледяных уведомлений. Она сказала: «Я познакомилась с другим. Мы с тобой разные. У нас пути расходятся». Говорила это с таким холодным спокойствием, будто зачитывала прогноз погоды: «Завтра без осадков, ветер переменный, вас заменят на другого». Я даже не знал, как среатировать. Словно ударили чем-то тяжёлым, но не в лицо — в самооценку. Без острой боли, но с чётким пониманием образовавшейся пустоты. Я тогда как раз уходил в отпуск. Решил: всё, тишина. Не пиши. Не звони. Умерла — и хрен с ним.

И, как по заказу плохого режиссёра — через неделю звонок. Сначала «привет», потом «прости», потом «мне тебя не хватает». Потом — «давай просто встретимся». А потом — снова «я люблю тебя». И я, вечный любитель повторов, снова повёлся. Потому что мозг — разумный аналитик, но сердце — тот ещё идиот-оптимизатор, который верит в ключевые слова, даже если они ведут на страницу 404. Встретились. Обнялись. Больше — ничего. Сидели, пили чай, молчали. Но я был счастлив. Потому что она — рядом. Как симптом хронической болезни, который то затихает, то обостряется.

Потом всё пошло по старому, до боли узнаваемому сценарию. Сначала — тепло, как от только что включённого ноутбука. Потом — прохладно, как после десятичасовой работы того же ноутбука. Потом снова исчезания. Снова эти «да неважно, просто болтала с подругой». И снова «у меня нет другого, ты чего, ревнуешь?» А потом — финальный аккорд: «Давай останемся друзьями».

Вот здесь меня и переклинило окончательно. Я понял, что у меня забрали всё: время, чувства, нервы, веру в адекватность женщин нашего офиса. А взамен выдали пакет пустых обещаний, как ненужный мерч с корпоратива. Я для неё — запасной аэродром. Пока Васька (Петька, Славик — нужное подчеркнуть) очередной не позвал её в гости. Пока не слился. Пока не наскучил. Я — не человек. Я — опция. Я — кнопка «Назад» в её браузере жизни. И я устал.

Что теперь? Теперь я просыпаюсь в одиночестве, которое пахнет уже не тоской, а свободой. В голове изредка проигрывается её голос, но я ставлю на репит трек под названием «Мне похуй». Иногда ловлю себя на мысли, что жду смс. А потом сам себе говорю: «Ты что, совсем? Опять наступить на те же грабли хочешь? Они уже в форме бабочки от постоянных ударов».

Я приучаюсь не смотреть ей в глаза в коридоре. Приучаюсь держать лицо каменной маской японского борца сумо. Улыбаться формально, как андроид с севшей батареей. Работать механически. Не показывать, что внутри иногда всё ещё что-то хлюпает от осознания собственной былой глупости.

Я не хочу возвращения. Не хочу снова быть тем, кто ждёт, когда её отпустит от очередного «просто знакомого». Я не хочу быть «на всякий случай». Я не хочу быть фоном для её поисков чего-то получше.

Я хочу забыть. Но забыть нельзя, когда в офисе слышишь шаги, которые знаешь до мельчайшей интонации, и по звуку каблука понимаешь, в каком она настроении.

Хочу забить. Но не получается, когда память цепляется за общие фото на корпоративе, запах её парфюма в лифте, смех в столовой.

Я не герой. Я не альфа. Я просто парень, который попал в мясорубку под названием «женская неопределённость и поиск лучшего варианта». Я любил. Честно. До последнего вздоха своей наивности.

А она просто играла. Может, не специально. Может, сама не понимала, что её жизнь — это бесконечный кастинг, а я был просто статистом. Но играла.

Я не буду отвечать. Ни на звонки, ни на слёзы, ни на сообщения с заголовком «Ваша бывшая коллега хочет вернуться». Даже если она будет валяться у порога моего кабинета. Даже если скажет «прости». Даже если будет звать «домой».

Потому что дома — там, где тебя не держат про запас, как банку тушенки на ядерную зиму.