Мне 31. По меркам статистики — возраст, когда ты уже должен иметь квартиру, машину, семью и собаку. У меня есть только титановый позвоночник (спасибо онкологии в 29) и устойчивая привычка выбирать не тех женщин. Отец умер, когда мне было четыре. Воспитывала мать — женщина с характером стали, прошедшая войну с бытом и одиночеством. Я, как говорят, в мать пошёл. Спокойный, однолюб, мягкий — дурак добрый, готовый последнюю рубашку отдать. У меня есть младший брат, на полтора года младше — он противоположность: уверенный, хищный, в женщинах разбирается с холодной ухмылкой энциклопедиста. Может, он в отца, которого мы не знали. А я — идеальный кандидат в подкаблучники с пожизненной подпиской на страдания.
Я всегда хотел семью. Настоящую. Ту, которой у меня не было. Видимо, поэтому в двадцать три, после расставания с предыдущей девушкой, по классике жанра, через пять дней уже познакомился с будущей женой. Любовь? Скорее, паника одиночества. Красота? Не моя. Фигура? Не моё. Но глаза… и как говорила. Смеялась, слушала так, будто я произношу гениальные речи, а не нес околесицу о ремонте в съёмной квартире. Мне с ней было по-человечески хорошо. Легко. Как в рекламе шоколада, где всё идеально, но за кадром — съёмочная группа и горы потраченного бюджета.
Через десять дней мы начали жить вместе. Я сразу сказал — я не стираю, не мою полы, не посудомойка. Я — по ремонту, по деньгам, по добыче мамонта. Она согласилась. Тогда у меня была съёмная квартира, машина, стабильный доход. Мы жили, как подростки: гуляли, тусили, тратили деньги на ерунду. Потом начались ссоры. Она — «ты должен», я — «пошла ты». Разошлись. Я вернулся на время к бывшей, но понял — не то. Мы с ней просто трахались. А с Б.Ж. (Бывшей Женой, прошу заметить) — душа. Ошибка номер два. Мы снова сошлись. Она чуть не плакала: «Хоть любовником будь… прости… всё будет иначе». А я повёлся. Потому что сердце моё уже было у неё, как заложник в плохом боевике.
Дальше — годы как в тумане. Квартиры, переезды, ссоры, возвращения. Иногда было хорошо. Иногда — как в аду. Даже у тёщи в однушке жили. Быт жрал всё, как тихий термит, превращая романтику в список покупок. Но я терпел. Любил. Как тот пёс из мема, сидящий в горящем доме: «Всё нормально».
Свадьба. Денег накопили вместе. Гулянка, фотосессия. Красиво. Как она хотела. После — отпуск за границу. Потом — ребёнок. Сын. И с его рождением начался спуск вниз, как в американских горках, только без страховки.
Она устала. Я тоже устал. Но она — молчит, холодная. Секс стал как с трупом. Но я держался. Ради сына. Ради семьи. Как тот идиот, который продолжает ремонтировать тонущий корабль.
Я сломал ногу, когда мы покупали новую квартиру. Лежал в больнице. А она… орала. Психовала. Я на костылях, с ребёнком один. Сын обделался — я ползу по полу, одной рукой держу его, второй — себя. Мою. Плачу. Но терплю. Потому что «надо ради семьи».
Когда сыну было почти три, она вышла на новую работу. И начала зарабатывать. Больше меня. И забыла обо всём. Просыпается в 5 утра, красится. Я вожу ребёнка, убираю, готовлю, работаю из дома. Вечером — жду, кормлю, купаю, укладываю. Она — приходит, ложится. И так каждый день. Я начал кипеть. Высказал. Говорю: «Ты карьеру строишь — а я что, нянька?» Она — в ответ холод. Потом — истерики. Потом — разговоры про развод.
Всё пошло к чёрту, когда я увидел, как её подвез какой-то мужик. Крутая тачка, вечер. Она — из машины, за домом. Не с дороги. Я ждал на балконе. Я — всё понял. Но она врала. Говорила — клиент, друг, ничего такого. Я — верить перестал.
И вот она говорит — развод. Мол, разные мы. «Мне нужна свобода. Ты меня душишь». Я — в ауте. Плачу. Кричу. Молчу. Уходит. Возвращается. Уходит.
Я ухожу в депрессию. Начинаются качели. Она то даёт ребёнка, то не даёт. Я её люблю, но уже и ненавижу. Потом — вроде всё налаживается. Отдыхаем вместе летом. Снова вместе. Я надеюсь. Опять. Как идиот. А она — как будто просто тянет время.
Потом коттедж. Общий. С тёщей. Опять долги, кредиты. Я — в ремонтах, в пыли. Она — на новой машине, магазины, с подругами. С сыном сидит тёща. Я не жалуюсь. Привычка уже. Но внутри — пусто.
23 декабря. Прошу — посиди с сыном, мне надо на встречу. Она: «Да, милый, конечно». А потом — салон, подруга, магазин. Мне врет. Я знаю. Просто молчу.
24 декабря — скандал. Она — развод. Снова. Говорит: «Я устала. Ты не меняешься». Я говорю — да иди ты. Она забирает вещи. Уходит с сыном. К тёще. Ключи — уносит. Документы — уносит. Как будто давно готовилась.
Я сижу в пустой квартире. Праздники. Все с семьёй — у меня пустота.
Пытаюсь говорить с ней. Бесполезно. Холод. Стена. Страх. Она — готова. Я — нет.
Юрист говорит — пусть сама подаёт. Дальше — делёжка. И вот я сижу, пишу это, и думаю: «Когда всё стало вот так?» Где тот момент, когда я не ушёл?
А хуже всего то, что я её всё ещё люблю. И сына люблю. А она — как будто всё забыла. У неё новая жизнь. Без меня.
И вот он — финал.
Через два месяца она приходит ко мне. С бумагами. Развод. Подписываю. Как робот. Без слов.
Суд. Быстро. Тишина.
Через неделю вижу её в торговом центре. С ним. Тот, что на тачке. Он катит коляску. МОЙ сын. Она смеётся. Громко.
Я стою сзади. Они не замечают. Не хотят замечать. Смотрю. Долго. Потом ухожу. Навсегда.
Сына вижу теперь по воскресеньям. По расписанию. Он плачет, когда я его возвращаю. Я говорю — всё нормально, сынок. А сам — плачу.
Прошёл год. Минус 18 кг. Работаю. Катался на сноуборде. Живу один. Научился готовить. Молчу.
Иногда вижу её во сне. И ненавижу себя за это.
Потому что знаю: я остался там, где надо было уйти.
Я — остался. Она — ушла.
И теперь я просто жду, когда эта рана перестанет кровоточить. Но пока — тишина. И только эхо от хлопнувшей двери.
Об авторе
