Когда я говорю, что вышла замуж за любовь всей своей жизни, мне почему-то хочется добавить — «и попала в эпицентр мексиканского сериала, где сценарий пишет моя свекровь в соавторстве с сатаной». Да, давайте по порядку.
Его зовут Андрей. Он прекрасен. Мы вместе уже четыре с половиной года, и я до сих пор не могу поверить, что он не исчез в клубах дыма после слова «свадьба». Он остался, стоял в загсе, держал меня за руку, кивал, говорил «да», клялся в любви — и даже не моргнул. Героизм.
Но вот теперь я официально жена. Титул вроде звучит красиво, но по ощущениям как будто ты стал участником шоу «Выжить любой ценой. Версия: свекровь».
А ведь начиналось всё так хорошо. Пока он был в армии, его мама была просто ангел с золотыми крылышками и кастрюлей борща. Она меня обнимала, звала доченькой, делилась рецептами и говорила, что такие, как я, нынче дефицит. Я бы даже поклялась, что в какой-то момент она плакала, обнимая меня на фоне калитки. Мол, слава Богу, хоть кому-то он нужен. Но стоило Андрею вернуться из армии — и опа, меня как будто выключили из реальности.
— Милая, ты, конечно, хорошая, — говорила она, — но пойми, у нас узкий круг. Мы — это мы. А вы — это, ну… вы.
Спасибо за курс по социологии. Всё понятно: «мы» — богоизбранные, «вы» — мрак, хаос, и «она с Востока». Востока, к слову, страны — я из другой области, не с Марса. Но, видимо, этого достаточно, чтобы оказаться «не нашей».
Но я была терпелива. Любовь же. Потерпим. Улыбнёмся. Скажем: «ой, да ничего, у неё просто возраст». Только вот возраст не помешал ей при случае заявить, что моя мама — «человек с дурными привычками», потому что, цитирую, «слишком часто улыбается». Видимо, она считала, что женщины после сорока обязаны носить скорбь, крик и чёрный платок. Моя мама же зачем-то живёт радостно и любит Андрея. Непростительно.
После армии мы с Андреем жили у моих родителей. Моя мама его приняла как родного. Готовила ему, обнимала, ругала его за носки под диваном и даже выдавала ему на работу контейнеры с едой, потому что, цитирую, «он мальчик, ему надо». В общем, утопия. Или, как сказала его сестра, «секта». Да, мы ещё к ней вернёмся. Обязательно.
Через пару месяцев мы решили, что пора жить отдельно. Молодожёны, как-никак. Мы сняли квартиру. Его родители помогли нам, как могли: не позвонили. Ни разу. Ни чем. Ни как. Даже виртуально. Они, видимо, ждали, пока мы вымрем. Или разведёмся. Или хотя бы затребуем совета, чтобы потом насадить нас на него, как шашлык.
Мы подали заявление в загс. Это должно быть праздник. Начало новой жизни. Но оказалось — это начало квеста «Добудь уважение свекрови». Мы сказали: «Приходите свататься!» А они сказали: «А может, не надо? У нас на даче капуста». Что ж, важные приоритеты. Капуста важнее невестки. Сестра Андрея, к слову, тоже не пришла. У неё, видимо, в этот день было что-то посерьёзнее — маникюр, может, или разрушение моей репутации.
Подготовку к свадьбе мы вели вдвоём. Мы и мои родители. Всё — за свой счёт. Платье, банкет, кольца, фотограф. Его мама спросила один раз: «А вы вообще не хотите поскромнее?» Я ответила: «Это уже скромнее некуда. Только если пельмени в пакете и марш Mendelssohn’а на баяне». Она обиделась. Видимо, мечтала о пельменях.
Свадьба — это должен быть день мечты. В нашем случае — день кошмара с перерывами на шампанское. Его сестра, эта миниатюрная фурия с лицом ангела, заявила за столом, что я «бесполезна, как пульт от кондиционера в Арктике» и, цитирую, «ещё родит от кого-нибудь другого, потому что такие как она — гулящие». Моя мама чуть не поперхнулась селёдкой. Я — шампанским. Но промолчала. Пока.
Вечером свекровь напилась. Она села, посмотрела на меня с выражением: «вот я сейчас тебе скажу всё, что думаю» — и сказала. В трёх словах. Коротких. Все — из тех, что обычно пишут в подъездах, когда хотят кого-то унизить. Только тут она ещё назвала мою маму «непонятной женщиной с глазами хитрого лиса» и заявила, что мы с Андреем разрушили «их родовую гармонию». Да, блин, родовую. Весь род. Все семь поколений. Грехи наши тяжкие.
Я не выдержала. Я встала, поправила фату и сказала:
— Дорогая моя, знаешь, что я думаю? Я думаю, что если вы с дочерью будете продолжать в том же духе, то через пару лет вам придётся устраивать свадьбу… но только между вами двумя. Потому что, видимо, кроме друг друга, вы никому не нужны.
И хлопнула дверью. Хотя, если быть честной, дверь была стеклянная и автоматическая. Она просто «пикнула» и открылась. Но драматизм был сохранён.
На следующий день мы улетели на юг. Наконец-то — отпуск. Море. Песок. Муж. И ноль родственников. Я лежала на лежаке, пила мохито и думала: «Вот же ж, как замечательно быть на расстоянии 1500 километров от свекрови». А потом Андрей сказал:
— Мам, кстати, звонила. Говорит, что ты на юг уехала, потому что беременна и решила там родить, чтобы не позориться.
Ах, вот оно как. Спасибо, мама. Плод фантазии, политый алкоголем и зажаренный на сковороде сплетен.
Вернулись мы домой — и узнали, что с нами больше никто не разговаривает. Родственники Андрея, как по команде, сделали вид, что у него просто случился инсульт памяти и жены у него нет. Только собака и «мама, которая всегда была рядом». Грустно? Возможно. Страшно? Уже нет.
Иногда я думаю: может, мы и правда в чём-то виноваты? Может, стоило быть тише, смиреннее, покорнее, носить платок и варить борщ с утра до ночи? Но потом я смотрю на Андрея, который с утра гладит мне блузку, потому что я опаздываю на работу, и думаю: нет. Мы всё делаем правильно. Просто мы оказались в семье, где «правильно» — это не уважать, а подчинять.
И знаете, какая теперь у нас традиция? Каждую пятницу мы открываем бутылку вина, смотрим сериал про итальянскую мафию — и смеёмся. Потому что в мафии хотя бы уважают личные границы. А в нашей истории границы — это иллюзия, разве что если не вырыть себе окоп.
Месяц в браке. Я всё ещё люблю своего мужа. Он — мой человек. А свекровь? Ну, что ж. Пусть живёт с капустой. Она, по крайней мере, не спорит.
А если однажды я всё-таки забеременею, я отправлю им фото УЗИ с подписью:
«От кого? От кого? А вот не скажу! Пусть это будет семейный квест!»
Об авторе
