Никогда не думал, что в свои тридцать три года, возраст Христа, если что, что накладывает определенные обязательства по части мудрости и выбора пути, я скачусь до уровня героя дешёвого ток-шоу. Всё началось с банальности, способной переплюнуть любой сериал на первом канале. Мне потребовался срочно подарок коллеге на день рождения. Не какой-то особенный, просто чтобы «отметиться». Выбор пал на банальный парфюмерный набор. Судьба, иронизируя надо мной, привела меня в не самый пафосный магазинчик, где у кассы меня поджидала Она. Продавщица парфюмерии. Нет, не роковая красотка, а милая, слегка уставшая женщина, которая с таким знанием дела рассказывала о нотах бергамота в дезодоранте стоимостью триста рублей, будто защищала диссертацию по квантовой физике.
Я вышел из магазина, держа в руках не только коробку с лосьоном после бритья для Василия из бухгалтерии, но и клочок бумаги с номером телефона. И обещание встретиться. Моя жизнь делилась на «до» и «после». После – оказалось куда прозаичнее.
Она оказалась именно такой, какой я её сначала не разглядел за стойкой с пробниками. Неразгаданной загадкой с анкетой, краткой, как выстрел: замужем четырнадцать лет, дочь-подросток тринадцати лет, муж – дальнобойщик, мотается по Европам, появляясь на горизонте раз в месяц для исполнения супружеского долга и вброса в семейный бюджет тысячи евро. Жизнь, как открытка из девяностых, только евро вместо долларов.
Что меня зацепило? Видимо, мой избалованный интеллектуальный снобизм сдал позиции. До этого все мои пассии были с дипломами, иконами стиля и сложными внутренними мирами, которые требовали постоянной расшифровки. А тут – белый лист. Вернее, лист в клеточку. Её «неотесанность» я, в приступе мазохизма, окрестил «экзотической простотой». Это было как после изысканной фуа-гра жевать сникерс – примитивно, приторно, но чертовски притягательно.
Начались встречи. Секс был, что уж греха таить, потрясающим. Она знала свое тело, как тот самый бергамот, и не стеснялась озвучивать желания прямым текстом, без этих ваших интеллигентных экивоков. Но вот остальное… Остальное было похоже на прослушивание аудиозаписи плохого стендап-комика. Бесконечный поток нытья: муж-дальнобойщик не понимает, дочь-тинейджер сводит с ума, покупательница в пятерочке нахамила, спина болит, плитка в новом доме криво легла. Мы строили не отношения, а я слушал её монолог о жизни, которая её, бедную, не жалует.
Она демонстративно не принимала подарков. Фраза «Не хочу быть тебе что-то должна» была её коронной. При этом, когда приезжал муж с его тысячей евро, она с тем же знанием дела выбирала себе новые сапоги, обсуждала мощность холодильника для их нового дома и ездила с семьей в аквапарк. А я был её походным психоаналитиком, бесплатным сексом-терапевтом и жилеткой, в которую можно поплакаться о кривой плитке. Пытался как-то обозначить границы, намекнуть на свое место в иерархии. В ответ слышал леденящее душу: «Ты мне никто, я от тебя не завишу, и не буду». И ведь правда. Её график визитов был более непредсказуем, чем маршруты её мужа. Могла пропасть на неделю, потом возникнуть с SMS: «Приезжаю через час, вари кофе».
Я подсел. Это был чистый наркотик. Не любовь, а странная зависимость от этой простоты, от этой жизни на обочине чужой семейной саги. Я был камео, эпизодическим персонажем, который выходит на пять минут, чтобы скрасить сюжет.
Её дочь-подросток была её клоном – такая же истеричная и требовательная. Телефонные сцены с криками «Маааам, ты купила те самые джинсы?!» прерывали наши редкие моменты затишья. Однажды я не выдержал и устроил истерику сам, выпалив всё, что думаю об этой цирковой постановке. Она выслушала и рассмеялась: «Ну и что? Ты же никуда не денешься. Тебе нравится». Кармен. На минном поле. С кривым кафелем.
А потом её муж, «тот самый тень» на горизонте, вдруг ожил. Из мифического существа, появляющегося раз в месяц, он превратился в активного участника. Видимо, его наконец-то догнало подозрение, что дома что-то не так. Начались сцены ревности, допросы с пристрастием. Она, моя простая и непосредственная, пыталась меня прикрыть, но делала это с грацией слона. В итоге муж узнал всё. И не только обо мне. Оказалось, за последние годы я был далеко не единственным «экзотическим увлечением» в перерывах между его рейсами. Монстр из-под кровати оказался реальным, и он был в ярости.
Кульминацией стало её решение. Как гром средь ясного неба: «Развожусь! Наконец-то стану свободной!» Она произносила это с пафосом Жанны д’Арк, идущей на костер, только костром должна была стать наша с ней… а что, собственно? Что мы с ней имели? Непонятно.
Я пытался втолковать ей основы гражданского права и эмоционального вампиризма, но натыкался на ту же стену: «Ты мне никто, я сама разберусь». Её бывший муж, которого она считала простым работягой, оказался блестящим тактиком мести. Он превратил её жизнь в юридический ад: забрал дочь, оставив ей право видеться по расписанию, которое утверждал он, делил имущество с пристрастием садиста, выставляя её неверной женой и плохой матерью.
Теперь мы изредка видимся. Но это уже не то. Та самая «простота» выгорела, оставив после себя горький осадок цинизма и вечной жертвы. Она теперь жалуется не на мужа-дальнобойщика, а на бывшего мужа-тирана. Не на кривой кафель, а на адвокатов и судебные заседания.
А я со стороны наблюдаю за этим спектаклем. И в глубине души (ох, какое же это черное, нехорошее чувство!) я рад. Рад, что меня всего лишь использовали, а не сделали главным героем этой мыльной оперы с тюремным сроком за алименты. Я усвоил простое правило: никогда не покупай парфюм в подарок коллеге. Никогда не заводи роман с женщиной, которая пахнет дешевым китчем и чужими деньгами. И главное – если тебе говорят «ты мне никто», возможно, это не игра, а единственная правда во всех ваших сложных, таких «особенных» отношениях.
Об авторе
