Мне 33. Ей — 31. Дочка и сын, обоим по пять. Типичная семейная история с тихим стартом, жаркой середкой и фейерверком в зад под конец.
Познакомились в 2006, поженились в 2007. Все шло норм: влюбленность, квартира в ипотеку, кафель с блестками на кухне, обои с каким-то японским сакурами. Немного скандалов на первых порах, но это как с непривычки: две нервные системы не могут сразу в унисон.
Потом родились дети. Вот тогда я узнал, что человек способен не спать 40 часов подряд, танцевать с ребенком на руках “ой, кто тут у нас пукнул?” и одновременно читать инструкцию от подгузников, ловя взглядом, сколько еще до утра.
Ночами дочка — только на мне.
Я был и мама, и папа, и аниматор, и лошадка. Жена устала, я — сломался, но как-то держался. И вот, бах: у нее обострение дерматита, врач советует “море, солнце, отсутствие мужа и кастрюля с борщом от мамы”. Уезжает на год. С детьми. И с тещей. Я остаюсь один.
Вытянул. Работал, тащил всё, платил по счетам. Был как тостер, в который бесконечно кидают хлеб, а ты должен делать хрустящие результаты.
Через год — новая поездка.
Опять море, опять мама, опять дети. Думал, вернется — и заживем. Как минимум поужинаем вместе без крика “не бери в рот ничего со стола, это задница курицы!”
Вернулась, но как будто уже не ко мне.
Потом был год «мне не хватает внимания», еще один «ты не помогаешь», третий «ты не занимаешься детьми». А я в голове ставлю галочки — помогал, занимался, внимание давал. Даже когда она хотела новую машину — отдал свою, себе взял старую. Интерьер в квартире — её идея, я согласился. Поехали в Доминикану. Рай. Песок. Секс под звезды. Казалось — вот, наконец-то, пошло. Ага. Пошло.
Через две недели после Доминиканы:
– Я тебя не люблю.
– Что?
– Подаю на развод.
И подала. Через адвоката. Без разговора, без объяснений. Даже не как выстрел в упор, а как хлопушка — неожиданно, громко, и из неё вываливается змея, которая шипит: “Ты сам виноват”.
Я — как кот под дождем: вымок, но сделать ничего не можешь. Пил. Неделю. Потом две. Потом понял — бухло только размазывает боль, а не вымывает.
А потом — уехала. К БТ.
Да, у нее появился он. Мужчина мечты. С балконом, деньгами и «прогулками с детьми», что звучит как фраза из приговора. Детей выдернули из детсада, секций, курсов — и в деревню. Типа «экологично». Только вот экологично — это когда есть хоть что-то, кроме гуляния по полю с бутылкой воды.
Я не мог не ездить к ним. Да, мне нужен санчас, да, надо отрезать, забыть, сжечь мост. Но черт возьми, это мои дети. Моя кровь. Моя дочка говорит “папа, мне с тобой весело”, сын лепит из пластилина танк и называет его «папкин».
Поездки к ним — кайф и ад.
Днем — парк, аттракционы, лазертаг, пицца. Смеемся, фоткаемся. А потом — назад. Они — к “новой семье”, я — в тишину. В маршрутке слушаю музыку и держусь, но как только захлопывается дверь квартиры, всё. Внутри проваливаюсь в холодную бездну. Как будто выключили кислород.
Иногда накрывает волной: а вдруг всё можно было спасти? Писал, звонил, предлагал «всё вернуть». Ответ — блокировка. Мол, живи своей жизнью. Сильно. Холодно. По-фински.
И вот сейчас я здесь.
В спортзале. Гантели, железо, скакалка. Сначала казалось — тупо. А потом втянулся. Железо — не врет. Оно не просит «говорить о чувствах», не уходит к Вите из налоговой. Оно тупо качает, если его поднимать.
Записался на бокс. Хочу снова почувствовать, что я мужик. Не «бесполезный бывший», не «добренький папа», не «кошелек на лапках», а мужик. С кулаками, стержнем и ясным взглядом.
Но ирония в другом.
Недавно пришло сообщение. От бывшей тещи. Цитирую:
«Ты же вроде неплохой отец. Почему бы тебе не перевезти детей обратно в город? Им же скучно здесь. Мы не тянем. А *** (БТ) вечно работает.»
Понимаешь, да?
Отправили меня вон, сказали “ты плохой, ты не любишь, ты ничего не даешь”, а теперь — “вернись и забери”.
Я не святой. Я даже не ангел. Но я смеялся. Громко. Один. Сидя в трусах на кухне с пельменем в зубах. Ржал так, что сосед снизу постучал в батарею.
Потому что жизнь — это комедия, написанная пьяным драматургом.
И если ты не умеешь смеяться в самые идиотские моменты — ты сгоришь.
Сейчас я строю свою жизнь заново. Медленно. По кирпичику. Дети — мой фундамент. Железо — мой цемент. Бокс — мой антидепрессант.
А любовь?
Может, где-то за углом. С женщиной, которая любит картошку фри, не убегает к морю на год и знает, что иногда, когда муж молчит — это не равнодушие, это усталость, но он всё еще рядом.
И знаешь что?
На этот Новый год я заказал себе подарок. Настоящий.
Грушу для бокса.
Хорошая такая, тяжелая. С именем бывшей.
Об авторе
