Мне было 30. Возраст, когда ты вроде как уже взрослый, но ещё не готов к шортам с носками и крикам «молодёжь нынче не та». Работал я тогда на серьезной должности — что-то среднее между «ответственным лицом» и «мужиком, который разруливает, когда всё идет по хопа-хопе». Умел держать лицо, контролировать эмоции и вовремя говорить «да ну вас нахрен». Но… один навык у меня отсутствовал начисто — распознавание женщин с повышенным содержанием феерии и перманентной шизы.
Познакомились мы, как водится, случайно. В компании. Она — сногсшибательная брюнетка с внешностью, как у преподавателя по политологии и тембром, как у ночной ведущей на радио: немного усталый, чуть хрипловатый, обволакивающий. Смотрю — лет 25–26. Говорит умно. Смеётся заразительно. В голове у меня щелкнул тумблер под названием «можно». Переспали на следующий день. Я гордо подумал: «Ну вот, Николаич, и снова ты на коне. Или под конем. Или хотя бы рядом.»
А потом оказалось, что ей — внимание — 17 лет. Семнадцать. Ещё «молоко на губах» и «контрольная по химии». Сначала хотел сбежать, как джедай от налоговой. Но она смотрела такими глазами, что даже мой внутренний хладнокровный циник сказал: «Эээ… может, дашь девочке шанс?» И дал. Неделю мурыжила, уговаривала, убеждала, что всё серьезно, что она — не по возрасту взрослая, и вообще, «не хочу трахаться с мальчиками в колледже».
Началось. Первые месяцы — мёд да сахар. Я был весь из себя мужчина: сдержанный, опытный, галантный. Она — на крыльях гормонального восторга. Любовь, кино, разговоры до утра. Души не чаяли друг в друге, пока не началось: «Ты мне не звонишь», «Ты меня игнорируешь», «Почему ты не можешь со мной провести все выходные и половину рабочего дня?» Я пытался объяснить: работа у меня — не в «Макдаке» кассиром. Там, где я работаю, если отвлёкся — могут погибнуть люди, и не только метафорически.
— «Я умираю без тебя», — говорила она.
— «Мне бы просто поспать», — отвечал я.
Я предложил расстаться. «Ты скоро уедешь учиться, там новые люди, новый город, тебе будет лучше…» — классический взрослый подход. Но она смотрела, как котёнок, которого хотят выкинуть в дождь, и говорила: «Я не уеду без тебя». А я — придурок, блядь, поверил. Потому что мужчина — это не тот, кто сильный. Это тот, кто периодически слабеет в самых неподходящих местах.
И вот, наступило лето. Выпускной. Она поступила. Браво. Влюблённые разговоры до утра, онлайн-кино, грустные смайлики, цифровая романтика, полная иллюзия близости. Продлилось это до февраля 2013 года, когда я заметил, что моя мадемуазель начала люто врать. Мелочи, на первый взгляд: где была, с кем ходила, что делала. Но с каждым разом — всё увереннее, наглее, театральнее. Поведение стало — как у актрисы с истерикой на фоне премьеры. Оскорбления, крики, угрозы порвать вены, убежать в монастырь и сделать себе что-то ужасное, если я её брошу. К утру — слёзы, сопли, извинения, «просто нервы, прости, любимый, обними».
Первые пару раз я сочувствовал. На третий — начал сомневаться. К сентябрю — догадался.
Праздновали её 19-летие. Всё красиво, романтично, приехал в её город, снял квартиру, вручил подарок, выпили (я — сок, у меня аллергия на спиртное), потом обнимались, целовались, т.д. Вернулись вместе домой. А через два дня — цирк с конями.
Она пошла на посиделки, попросила её забрать. Приезжаю — а её там нет. Телефон отключен. Компания такая: мол, «так вы что, не в курсе?..» Оказалось, что я был брошен еще в ноябре прошлого года. В компании она давно числилась свободной, и у неё есть парень, с которым она только что ушла. Сюрприз, мазафака!
Через пару часов — звонок. Слёзы, сопли, истерика: «Прости меня, я всё объясню». Встретились. Я был спокоен. Ровно до тех пор, пока она не начала меня убеждать, что «ты всё не так понял». В какой-то момент внутри меня щёлкнуло, как у перфоратора в режиме «удар». Выхлоп эмоций — одна пощёчина. Сразу пожалел. Но назад было не отмотать.
Следующие месяцы — ад. Ежемесячные звонки. Новые номера. Смски. Вначале — мольбы, потом — оскорбления, потом — угрозы. Всё, как по учебнику сумасшедших бывших. Апогей наступил 9 мая: звонок с неизвестного номера. Я — в ожидании клиента. А там её голос — на грани нервного срыва, орёт, что я хожу по кабакам и всем рассказываю, какая она шлюха. Хотя я даже в кабаки не хожу, аллергия же, мать её.
Дальше — звонок от какого-то «Мужика с голосом «ты меня не знаешь, но я тебя знаю»». Начал что-то в стиле «Слышь, ты…», закончил тем, что получил в ответ: «Разговор окончен». Через минуту — СМС уровня «Ты труп, дебил».
А вишенкой на торте — её истерики в переписке, где она обвиняет меня, мою маму, бабушку, Пушкина, алфавит, погоду и лично меня в разрушении её жизни. Требует «ответить за пощёчину», требует встреч, обещает «всю жизнь мне испортить».
Была мысль: встретиться, поговорить. Но перед глазами картинка — она с пеной у рта, с истерикой, бросается, и я опять кого-то прикладываю. Только теперь уже уголовно. Второй вариант — игнор. Но игнор — это как пытаться сжечь дождь: эффект нулевой.
Я решил действовать, как взрослый:
- Все СМС с угрозами, оскорблениями — заскринил и отправил себе на почту.
- Поставил автозапись на телефон — всё, что угрожает, фиксируется.
- Взял консультацию у юриста: оказалось, что за «причинение морального давления» и угрозы можно красиво пригласить человека в суд.
- Завёл дневник абсурда, где записываю всё, что делает моя бывшая. В будущем опубликую как роман.
А парню её — респект. Не каждый сможет встречаться с женщиной, в которую встроен безлимитный пульверизатор с драмой. Хочу сказать ему: «Братишка, держись. Ты либо станешь мудрым, либо станешь седым. А скорее — одновременно.»
Я больше не срываюсь. Я не отвечаю. Живу. Работаю. Смотрю на женщин — уже не как на бабочек, а как на потенциальных владельцев фугасной мины. Осторожно. Медленно. С биноклем.
Теперь, когда я слышу фразу «Она не такая», я сдержанно улыбаюсь и говорю:
— «Может, ты и не такая. Но у меня уже аллергия на сказки».
Жизнь пошла дальше. Я не стал мстить, не стал опускаться. Просто ушёл. По-английски. Без сцены. Только дверь слегка скрипнула. А на стене осталась табличка:
«Николай был здесь. Больше не будет. И это, слава Богу».
