Здравствуйте. Меня зовут… ну скажем, Александр. Мне 34, и у меня — как у приличного мужчины, который когда-то верил в любовь, а теперь не верит даже в прогноз погоды — была настоящая история. Такая, которую не покажут в кино, потому что на экране от такого градуса идиотизма поплавятся линзы. История про чувства, про женщин, про орнитолога и про то, как я однажды сходил в душу — и вернулся оттуда по частям.
Начну, как положено, издалека.
После развода я был раздавлен. Настолько, что даже кот у тетки, у которой я временно жил, смотрел на меня с выражением «фу, размазня». Жена ушла, оставив мне только алименты и холодный отпечаток в сердце. Ребенок остался с ней. Я начал читать книги. Не «Анну Каренину», нет — это позже, в приступе отчаяния. А тогда — всяких Новоселовых и Ко: «Как стать альфачом, если ты был тряпкой». И, скажу честно, мне понравилось. В какой-то момент я действительно стал вести себя как альфа: спал в спальнике, ел тушенку прямо из банки и пугал соседей воем на луну — ну, чтобы приблизиться к духу предков. А еще я стал заниматься сплавами по рекам, потому что если ты не можешь контролировать свою жизнь — контролируй весло.
И вот в такой момент, когда я был свеж, зарос бородой, как шаман из Карелии, и носил майки с девизом «Женщинам не верь — в котел не лезь», я завел анкету на сайте знакомств. Чай попить, так сказать. Ну или, в моем случае, чтоб кто-нибудь сделал вид, что я всё еще человек.
И вот, встречаю Ее.
39 лет, предприниматель. Взгляд, будто тебя сейчас купят, а потом перепродадут втридорога. Говорит прямо, секс в машине — сразу, без прелюдий, как будто я леденец и у нее диабет. Я подумал: ну, что ж, культурный обмен. Поели, потрахались, разошлись. Я был доволен. Она тоже. Всё честно.
Но наутро — смс: «Ты самый лучший. Милый. Как же ты мне нужен». Я, конечно, напрягся. Подобное поведение в моем опыте либо влечет за собой беременность, либо ипотеку. Но пока что — вроде ничего.
Потом — гостиницы. Поездки. Квартиры друзей. Сначала я думал: «Она просто энергичная». Потом: «Она, наверное, бегает от чего-то». Потом: «Боже, я же опять в это влез».
И влез. Потому что, несмотря на всю свою суровость, я был, есть и остаюсь человеком, который хочет, чтобы его любили. А если тебя любят и еще жарят картошку с луком по утрам, то ты уже не мужчина, а утюг — теплый, домашний и бесполезный.
Через три месяца я поплыл. Был февраль. Она затеяла ремонт. Дом — табу. Приехал какой-то белорус с помощниками. Три недели — и ни одного гвоздя. Я прихожу — всё как было. Спрашиваю: «Ты их зачем привезла, на экскурсию?» Ответ: «Ты ничего не понимаешь, это сложный дизайн».
Сложный — это мягко сказано. Это был дизайн в стиле «Здесь прятался любовник».
Но! Секс — магия, разговоры — сказка, глаза — как у овчарки, которую бьют по субботам, но она всё равно любит. Я — олень. С рогами, вязаным шарфом и любовью к сказкам.
Она валялась у ног, клялась, умоляла. Я давал ей шансы с такой скоростью, что сам себя поражал. Потом началось: усталость, занятость, «давай завтра». Выходные — «ой, я у подруги». Телефон — молчит. Подозрения — растут.
И однажды… я нахожу аккуратно сложенное мужское белье. Не свое. Я, конечно, не модник, но Calvin Klein в фиолетовый горох — не мой стиль. Она — в слезы: это, мол, от бывшего осталось, чистила шкаф, перепутала. Я настолько был влюблён, что готов был поверить, что это белье… её отца. Вот до чего доводит страсть.
Следующим ударом был визит к ней в офис. Она на машине. В машине — тот самый бывший. Он — орнитолог. Он прилетел. Прилетел — птицей счастья по моей репутации.
Я закатываю глаза. Она говорит: «Он просто вещь забирал». Какая вещь? Ключи от тебя?
Позже я узнаю, что этот молодой орнитолог — её бывший на 10 лет моложе. И он жил у неё. Она ездила с ним в Белоруссию. Вместе. Улетели. Вернулись. Уложили мои чувства в гроб и даже крышку прибили.
Финал был как в плохой мыльной опере. Я стою у её двери. Она внутри. Молчит. Я — снаружи, как идиот. Потом приходит её подруга — и ей открывают. Я захожу, чувствую, как кровь уходит из головы. Она, как в театре: «Это всё не то, не так, он приехал меня утешить, у меня отец заболел, инфаркт, мне плохо…»
Я больше не могу. Говорю: «Пошла. В. Сад». Нет, не ботанический. А вот туда, где все героини моих романов оседают после третьего акта.
Потом, конечно, звонки. Слезы. «Я тебя люблю», «без тебя не могу», «умру, но ты — мой единственный». Последний раз, когда мне так врали, это был менеджер по продаже пылесосов.
Сначала я рвал и метал. Потом — просто курил. Потом — смеялся.
Да, было больно. Да, меня использовали, врали мне, играли на чувствах. Но. Я выжил. Я теперь знаю больше о женщинах, чем любой романист. Я мог бы преподавать «манипуляцию 80-го уровня». Я понял, что сердце — орган восстанавливаемый. Если его не жечь до пепла.
Теперь у меня новый принцип: доверяй, но проверяй. Люби, но не теряй голову. И если кто-то снова предложит мне роман, я первым делом посмотрю — не орнитолог ли он. Ну или не белорус.
Живу. Работаю. Сплавляюсь — по реке, а не по чувствам. И да, недавно встретил девушку. Тихая, спокойная, без драмы. Варит кофе, не орет, любит собак. Когда я сказал ей, что у меня травма — она кивнула, и принесла плед. И не орнитолог. Уже хорошо.
Так что если вы думаете, что жизнь закончилась — это просто переход между сезонами. Наберитесь терпения. Главное — не сдавайтесь. И не ведитесь на ремонт. Особенно, если там белорусы.
Об авторе
