Мне 32. Зовут меня никак, потому что имя уже давно не имеет значения. Кто я по жизни? Да просто еще один идиот из Латвии. Не из страны — а из «великой и могучей», как мы её называем, страны победившего идиотизма, где мозг используется строго по прямому назначению — чтобы не соскальзывали очки.
Я родился, вырос, и как положено в Латвии — страдал. Потом был армейский квест с элементами выживания, и в 2000 году, вернувшись из казарменной романтики, решил, что пора становиться человеком. Образование вроде как позволяло, и я пошел работать инженером на РЖД. Не на российские, нет. На Рижские Железные Дороги. Они такие же, только с хронической депрессией и без графика.
Девочка с металлом в глазах
Жил себе, ковырял шпалы, не тужил. Пока на одной пьяной латвийской вписке не встретил её — рок-барышню, роковую, в смысле, и рокерскую — в одном флаконе. Было в ней всё, что надо: косуха, ноздри, наполненные дымом, и взгляд, как у лисы, которая только что съела вашего кота. Мы сошлись на тяжёлой музыке, мотоциклах и общем умении прожигать выходные.
Три года мы были как Бонни и Клайд, только без трупов (почти) и без огнестрела (официально). А потом я — дурак, романтик, со стабильной зарплатой и своим жильём — спросил:
— А что, если завести мелкого?
Не хомяка, не кота, а мелкого человека, вон того, с подгузниками, соплями и будущими разочарованиями. Я был готов. У неё глаза заблестели, и мы начали «работать» над проектом. Но, как оказалось, ее репродуктивная система решила, что детей в этом мире и так достаточно. Врач развёл руками, она — заплакала, я — промолчал.
Жили ещё два года, но уже без искры. 2007 год, кризис. Финансовый, моральный и сексуальный. В какой-то момент я собрал чемодан и свалил в Англию, заработать на дом, на жизнь, на мечту — которую она предала через шесть месяцев, завёлши себе роман на стороне, пока я вкалывал среди бритов, жрущих фасоль на завтрак.
О романе она рассказала спустя пять месяцев после его окончания. Точнее — после того, как её любовник ушёл к следующей жертве. И вот с этим прекрасным знанием я ей сказал:
— Иди ты… в лес. С собаками, бурундуками и бобрами.
Демоверсия любви
Год я отлипал. Не просто расставался, а отслоился, как старая краска от стены с плесенью. И вот, когда, казалось бы, сердце снова бьётся в привычном ритме «одинокого, но свободного мужика», случилась она — дама с бонусом в виде ребёнка. Иначе — РСП (Разведёнка с Прицепом).
Познакомились через друзей. Звучит невинно. Но всё было как в сказке для взрослых с ограничением 18+. Прилетела ко мне в гости — билет я оплатил, разумеется, в лучших традициях латвийского меценатства. И началось:
- Секас трижды в день.
- Минуэты в душе по утрам.
- Улыбка, как у кошки после банки сметаны.
Я думал, что попал в рай. Сказал:
— Лети сюда с мелким, будем жить.
Прилетела. С мелким. Девятилетний пацан, нормальный. Играл в приставку, жрал всё подряд, задавал глупые вопросы — то есть вёл себя как нормальный ребёнок, пока не начал копировать маму.
Английские будни латвийского дурака
Полгода мы жили, как семья из рекламы «Икеи»: уют, секс, ужины.
Потом резко сдуло ветром страсти.
— Сегодня не хочу, я вообще не привыкла к такому ритму.
— Минуэты? Какие минуэты, ты что, извращенец?
— А секс трижды в неделю — это слишком часто, я устала.
Устала. За шесть месяцев. Видимо, секс со мной — это не отдых, а тяжёлый физический труд. Прямо горные выработки.
А потом, когда я уже подумывал, что может, и правда — перебор, выяснилось, что она активно общается с бывшим. Который, на минуточку, в тюрьме. Где, казалось бы, любовь не живёт. Но, видимо, на зоне у него романтический настрой.
Я сказал:
— Мне неприятно. Учитывай мои чувства. Не общайся, если хочешь быть со мной.
На что получил:
— Я всегда общалась и буду общаться. Ты мне не указ.
Прекрасно. Особенно когда вся моя зарплата идёт на «семью», а долги её латвийские родственники требуют от неё, как будто я — не мужик, а платёжная система Western Union.
Бомж с высшим образованием
Переехали. Новый город, новые обещания, новые… ничего. Уже второй месяц я без работы, а живём у друзей. Снимать жильё не на что. Разойтись не могу — крышу делим одну.
Это не жизнь. Это социальный сериал, где у главного героя забрали всё, кроме остеохондроза. И нет, я не ищу сочувствия. Я вижу, как я сам дошёл до этого.
Знаете, что общего у всех моих женщин? Сначала они были демоверсией рая, а потом полным адовым релизом. Сексуальные, ласковые, понимающие. Потом — холодные, категоричные, манипулятивные. Может, я такой? Может, сам выбираю?
Прозрение
Я больше не жду сказки. Я жду тишины.
Тишины, где никто не орёт, не требует, не манипулирует соплями ребёнка или слезами матери.
Где я могу встать, сварить кофе, и не чувствовать вины за то, что дышу громко.
Вот скажи, друг: почему ты терпишь?
Потому что жаль ребёнка? Так ты ему не папа.
Потому что стыдно? Да перед кем, перед её бывшим из тюрьмы?
Потому что деньги? Но ты и так их отдаёшь.
Потому что надеешься? Ну вот сиди и жди, когда она снова даст.
Финал. Сюрприз весёлый
Прошло три месяца с того, как я начал писать этот рассказ.
Я нашёл работу. Снял жильё.
Она вернулась в Латвию, сказав:
— Я не чувствую себя любимой.
Я не спорил. Просто молча махнул рукой.
А через неделю я понял, что живу. По-настоящему.
Без воплей. Без «долги-долги». Без «минуэты — это извращение».
Завёл кота. Устроился на хорошую работу.
Начал ходить в зал, слушать металл и… снова чувствовать себя собой.
И вот сижу, пью кофе. И думаю: не зря всё это.
Каждый лобовой удар, каждый истеричный диалог, каждый сожранный макаронный ужин за свой счёт — всё это сделало меня тем, кто сейчас может смеяться.
Если ты читаешь это и узнаёшь себя — знай:
ты не один.
У нас целый клуб.
И у нас теперь девиз:
Демоверсии не покупаем. Полную версию — только после гарантийного срока.
Живите. Живите так, чтобы бывшая захлебнулась слюной, увидев, как вы счастливы без неё.
И если снова захочется впустить кого-то под одну крышу —
помни: в дождь можно и зонтик подержать. Но не обязательно в дом пускать.
Об авторе
