Я женат пять лет. Это дольше, чем работал каждый мой подчинённый, дольше чем держалась на плаву моя первая фирма, и уж точно дольше, чем длилось моё терпение к соседу, который каждое утро, начиная с 7:02, включает перфоратор так, будто ему доплачивают за каждый выдолбленный сантиметр несущей стены.
У нас с женой есть сын — трёхлетний мотор, который ест, спит и вопит по расписанию, как швейцарские часы, только со встроенной сиреной. А месяц назад родилась дочка — крохотное, розовое воплощение надежды, тревоги, и… абсолютной бессонницы.
Но не об этом я хотел рассказать.
Давайте переместимся чуть раньше. На пару лет назад, когда у меня был лучший друг. Точнее, бывший. Давайте для простоты назовём его «Животное». Не потому что я хочу его оскорбить (ну, может, чуть-чуть), а потому что имя «Женя» уже слишком скомпрометировано российскими мемами.
С Животным мы дружили с детства. Делили портфель, воровали груши, курили «Приму» за гаражами и вместе смотрели, как взрослеют девочки. Потом мы вместе взрослели и решили: а чего бы не сделать бизнес? Ага, гениально, что может пойти не так? Особенно если ты доверяешь человеку, который когда-то на спор сожрал лягушку и запил её «Ягуаром».
Мы открыли фирму. Шло всё более-менее, пока я не начал замечать, что мой партнёр бизнес ведёт по принципу «жить сегодняшним днём и чужими деньгами». Я вышел из дела, мы договорились — он должен был за полгода вернуть мне мою долю.
Шесть месяцев прошли. Вернул он только 13%.
Я позвал его на разговор. Он пришёл в мой офис с лицом побитого моржа, пообещал всё вернуть, сказал, что «всё решается», и вышел. Всё нормально, если не считать того, что через 10 минут мне позвонила беременная жена и сказала, что ей плохо, и она едет в больницу.
Позже оказалось, что именно в этот момент Животное решил позвонить ей и… угрожать. Причины? Пока неясны. Я в этот момент был занят, как порядочный муж, переживаниями за здоровье жены и поисками свободной парковки у роддома.
Но подождите, дальше — веселее.
На следующий день мне звонит Животное. Просит у меня взаймы миллион. На 10 дней. Да-да. После того как не смог вернуть даже 13% за полгода. Я отказал. Во-первых, у меня на тот момент были проблемы с деньгами. Во-вторых — с головой. Моя, как выяснилось, ещё работает.
И вот, в ту же ночь, ложусь я спать. Укутавшись в тишину, с предвкушением часа сна, который так не хватает отцам маленьких детей… и тут — сообщение в Нельзяграм. От какого-то no-name аккаунта с ником типа @realtruthkiller098. Начинается переписка: мне рекомендуют «поговорить с женой» и «спросить про всё». Интрига, как у сериала «Чёрное зеркало», только вместо футуризма — мой быт.
Я, как настоящий герой драмкомедии, отвечаю грубо. Мол, люблю свою жену, мне неинтересно, и вообще — шёл бы ты в суд ТикТока. Удаляю переписку. Но, как водится, слово — не воробей, особенно если оно оставило после себя червя сомнения в твоей голове.
Проходит три дня. Три дня я живу как герой Достоевского, только в интерьере IKEA. Наконец, спрашиваю у жены: не общалась ли ты случайно с моим бывшим другом, ну так, между родами и уборкой игрушек?
Она пугается. Говорит: «Я доверилась не тому человеку». И всё.
Что было между ними? «Просто доверие». Переписка — удалена. Следов — ноль. Как в шпионском боевике, где агент забывает только сменить имя на фейковом аккаунте.
Через девять дней — новая серия. Жена предлагает поговорить. Начинает фразой, от которой у меня сжалось всё: «Я расскажу тебе всё, только пообещай, что после развода я смогу видеться с сыном». Ах, ну конечно! Просто субботний разговор за чаем.
Она плачет. Признаётся: два года назад была… привязанность. Два месяца общения в TikTok. Три поцелуя. Подъезд. Романтика уровня «Пятёрочка» и скамейка с дыркой.
Секса, по её словам, не было. Я — как настоящий ФСБшник-любовник — прошу поклясться сыном. Клянётся. Говорит, мол, было одиноко. Искала общения. А поцелуи — просто… ну, момент был такой.
Я вышел на воздух. Вдохнул. Выплюнул внутренности. Зашёл обратно. Она сказала, что рассказала всё другу дяди (да, это персонаж), который может подтвердить. И даже вышла во двор, чтобы позвонить. И тут на сцене снова появляется Животное. Видит её, спрашивает, кому звонит. Она отвечает: «Мужу всё рассказала. Освобождаюсь от греха. Пусть цена — семья». И отключает телефон.
Кульминация? Ещё нет.
Через шесть часов — новое сообщение. Нельзяграм. Новый профиль. Новая «правда»: у них с Животным был секс. Много. Подробно. Со спецэффектами. В таких позах, что у меня перед глазами встала сцена из Камасутры, снятая Тарантино.
Я схлопываюсь на полу. Кричу так, что сестра вызывает скорую. Паническая атака, истерика, welcome to hell.
Выходя из комы, зову жену. Она спокойно говорит: «Я знала. Мне тоже писали, угрожали. Уже два года». Играет пальцами. Спокойна, как бомба с таймером на нуле.
На следующий день встреча с Животным. Друг дяди, как настоящий крёстный отец, вызывает его на разговор. Тот клянётся, что всё ложь. Что не он писал. Что хочет мира. Его вызывают на другой разговор — мои друзья. Меньше разговоров, больше ударов. Под угрозой смерти он говорит: ничего не было. Только общение. Только поцелуи. Секс? Да нет же!
Я в тупике. На 90% верю жене. Она живёт с родителями, не могла отлучаться. Не та она, чтобы на интрижки идти. Слишком домашняя, слишком уставшая. Слишком реальная, чтобы быть роковой.
Но 10%… Эти 10%, как тараканы в голове. Истребить не получается.
Три месяца я как Джон Уик на пенсии. Смотрю на семью — люблю. Смотрю в потолок — ненавижу. Утром улыбаюсь детям, ночью — прокручиваю в голове каждую мелочь. Каждый шепот. Каждый взгляд.
Жена изменилась. Сильно похудела, страдает. Не обвиняет, принимает вину. Говорит, что если я уйду — будет ждать. До последнего.
И вот однажды я вожу сына в садик, он, тыкая в заднее сиденье, спрашивает:
— Папа, а что такое «Животное»?
Я чуть не въехал в клумбу.
— Это… папин бывший друг, сынок.
— А почему он бывший?
— Потому что некоторые животные живут в лесу, а не в нашей жизни.
Сын задумался. Серьёзно. Потом сказал:
— А я хочу, чтобы у нас всегда была мама, и папа, и мы вместе.
И тут я понял.
Да, мне больно. Да, я сомневаюсь. Да, иногда хочется запереться в комнате и наесться пельменей под «Рамштайн».
Но я люблю свою семью. Слишком сильно, чтобы позволить одному животному всё разрушить.
Жена ошиблась. Я — тоже. Но семья — это когда ты не уходишь после первого же пожара. А хватаешь ведро и тушишь. Даже если весь дом в дыму.
Мы вместе. Мы справимся. У нас ведь всё впереди.
Ну а «Животное»…
Животные в цирке. А я — человек.
И я буду жить дальше.
С женой. С детьми. И, возможно, с маленьким плюшевым бегемотом, которого сын назовёт в честь моего бывшего друга.
Об авторе
