Я убил её. Спокойно, хладнокровно, без истерики. Даже без надрыва. Как будто всё происходящее — не кровь и плоть, а логическая задача. Чёткий план. Чистый расчёт.
Вот так, после трёх месяцев липких подозрений, ночных проверок телефона, слежки из-под приоткрытой газеты, случайно найденного второго аккаунта в Telegram и одного единственного сообщения с идиотским смайликом в виде баклажана, я решил действовать.
Моей жене было достаточно посмотреть в зеркало, чтобы простить себе любую подлость. А ему — этому мачо с подбородком в стиле «бритый как душа», — достаточно было иметь мотоцикл и аккаунт в фитнес-клубе.
Я же… Я был муж. Стабильный, предсказуемый, вечно забывающий вынести мусор и периодически ворующий у неё крем для лица. Но не идиот. Не до конца. И вот — кульминация.
Всё случилось ночью. Она пришла поздно. Слабый запах чужого одеколона, обострённое чувство вины, припрятанное под равнодушием. И капля вина на белой блузке. Я не спросил. Я посмотрел. А потом встал и ушёл на кухню, где на столе давно ждал нож — просто нож, для рыбы, но теперь для… тишины.
Режиссура — на высоте. Ни брызг, ни паники, ни крика. Просто чёткое действие. Потом — уборка. Стирка. Хлорка. Трилобиты позавидовали бы такому исчезновению. И я был доволен. Не горд — нет. Спокоен. Как будто зачесавшийся зуб вырвали к чёрту с корнем.
Потом — второй акт. Любовник. Выслежен. Вычислен. Заманен. Уничтожен. Я не повторялся. Тут был перформанс. Словно вендетта в духе Линча, но без камер. Хирургия без лицензии. Искусство мщения в чистом виде.
Следствие? Ну… это было восхитительно. Я играл. Алиби выстроено, как швейцарские часы. Видеозаписи, чеки, GPS-лог, даже свидетели — случайные, но нужные. Словно я родился с тенью адвоката и улыбкой нотариуса.
Детективы приходили, уходили, нюхали, смотрели, морщились. Один даже сказал: «У вас потрясающая организация быта». Я чуть не засмеялся. Потрясающая. Ещё бы. Я выкинул жену в мешке IKEA.
И вот оно — послесловие. Я в Дубае. На крыше отеля. Ветер, солнце, свобода. Я пью манговый смузи и читаю книгу о дзене. На мне — белая льняная рубашка, развевающаяся на ветру, как символ чистого листа. Женщины улыбаются. Я — загадочный. Я — свободный. Я —…
И тут раздался храп.
Реальный. Натуральный. Со всеми этими: «фыр», «гхрр», «уф». Я открыл глаза. Потолок. Белый. С лёгкой трещиной. Справа — она. Вся в себе. В одеяле, как шаурма. Волосы в беспорядке, как будто дралась с подушкой и проиграла.
Я сел. Потный. Сердце било чечётку. Я — не в Дубае. Я — в однокомнатной квартире с видом на стройку. Я не пью смузи. Я держу пульт от кондиционера.
Но то, что она мне изменила — не сон. Я знаю. Я читал. Я видел. Я чувствовал. Этот взгляд, это «ты что, опять надел эти носки», эта новая рубашка, купленная почему-то не у нас на рынке… Это всё было. Только убийства не было. Только свободы не было. Только дубайских небоскрёбов, блин, не было.
Я посмотрел на неё. Она чихнула и перевернулась. И храп пошёл в стерео.
Всё. Пора на работу.
Я встал. Принял душ. Намазал лицо её кремом. На автомате сварил кофе. Она проснулась. Посмотрела. И сказала: «Ты видел мои новые серьги? Миша подарил».
Я кивнул. Улыбнулся. Съел бутерброд.
Вышел из дома. И подумал: а жаль, что это был сон.
Но всё-таки — спасибо мозгу за тест-драйв. Может, ещё не вечер.
Об авторе
