Мне кажется, я скоро сойду с ума от мыслей и переживаний!..
О, это не кажется, это уже происходит. Плавно, со вкусом, как будто моя жизнь — это дегустация психоза на медленном огне. Кто-то собирает марки, кто-то выращивает орхидеи. А я — панику. По утрам, по вечерам и особенно в три часа ночи, когда потолок начинает шептать: «Ты не того выбрала, дурочка».
Зовут меня Лена. Тридцать минус один. Знаете, такой возраст, когда гормоны еще пытаются шевелиться, а мозг уже укутан в плед из кредитов, бытовухи и фраз «ну а что, пора уже».
И вот, я замужем. За хорошим человеком. В смысле, не за педофилом, не за маньяком, не за тем, кто ходит в тапках с носками и орёт на телевизор. Просто — хороший. Такой хороший, что иногда хочется его стукнуть сковородкой, чтобы ожил хоть как-то. Мы с ним пять лет как чугунный чайник на плите: скрипим, но кипим изредка. Вышла я замуж потому что… ну, не по любви, а по сроку годности.
А потом… появился ОН.
Скрипка.
Молния.
Истерика.
Назовём его… не будем называть. Пусть будет ОНО. Потому что от него мозг превращается в слизь, а душа — в варёную лапшу.
Мы знакомы пятнадцать лет. Это больше, чем я держала любую прическу. Мы встречались, расставались, потом снова встречались, потом снова расставались — как два человека, у которых аллергия друг на друга, но они упрямо нюхают одеколон. Один раз я даже написала ему письмо на восемнадцать страниц в духе «прощай, навсегда», и через неделю — бац, он пишет: «А помнишь, как мы под дождём целовались?» И всё. Держите меня семеро, уносите тапочки, я снова влюбилась.
Но мы решили остаться друзьями. Ну как друзьями… Друзья не пишут друг другу в три ночи «а ты спишь?» с явным сексуальным подтекстом, правда? Друзья не вызывают сердечную аритмию одним эмоджи с глазами, полными тоски и любви, как будто они — это раненый щенок в лужице чувств.
Несколько лет не общались. Я его забыла. Нет, правда. Пережила. Как птичий грипп: страшно, но выжила. Потом вышла замуж. Надо же было как-то закрыть гештальт, пока матка не начала сдавать помещение в аренду.
А теперь… он снова объявился. Как жучок в ванной после капитального ремонта. Пишет: «люблю тебя», «жалею, что потерял», «живу, но не живу» — и я, как последняя креветка, снова в этом борще чувств.
Уже неделю как пью противозачаточные просто потому, что мысль о сексе с мужем вызывает во мне такие эмоции, как у морской свинки при виде электрошокера. Не потому что он плох в постели, нет, он — как поезд дальнего следования: стабильно, по расписанию, с одеялом и вагоном-рестораном. Просто я не хочу его. Хочу — другого. Того, кто, возможно, снова разобьёт мне сердце об батарею, но с огоньком, с фейерверками.
Что самое интересное — мы с ОНОМ даже не виделись ещё. Только переписка. А я уже в истерике, сердце как в блендере, в голове орёт хор «Аллилуйя» вперемешку с «Это всё зря». Я стала думать о детях… от него. Хотя, напомню, секса с ним нет. Мы даже не виделись. Просто пишем друг другу, как два подростка в 2007 году в «аське».
И теперь я стою на краю. Нет, не моста. Краю здравого смысла. Падаю туда каждый вечер. А подо мной — муж. Добрый, заботливый, с ипотекой и тёщей в придачу. Он меня любит. Он носки сам стирает. Он даже не рыгает за ужином! И я его… ну как… уважаю. Чуть-чуть. Иногда. Когда он не пытается потрогать меня, потому что тогда я вспоминаю, что хочу не его руки, а другие. Те, что держали меня пятнадцать лет назад на скамейке в парке, и пахли мятой и глупостью.
Развод? Катастрофа. Муж сойдёт с ума. Родственники заклеймят. Мама скажет: «Ты что, с ума сошла? Такой хороший муж!», а я подумаю: да, сошла. Всё правильно. Давно. Просто не было диагноза.
А если уйду к ОНОМУ — вдруг снова не получится? Вдруг он просто вспомнил старое, поскучал, поиграл в ностальгию и пойдёт дальше к своей девушке, к своим кошкам, к своей свободе? А я — в никуда, с чемоданом трусов и разбитым сердцем.
И вот я хожу, как привидение. Днем — жена. Вечером — мечтательница. Ночью — маньячка с телефоном, перечитывающая сообщения и ставящая лайки с дрожью в пальцах. Секс отменён. Любовь — сбой на сервере. На лице — маска стабильности. А в голове — пожар.
Иногда я думаю: а может, лучше остаться одной? Не с мужем, не с тем, а просто… с кошкой. С вином. С психологом на проводе. Но потом вспоминаю: я не умею быть одна. Мне обязательно кто-то нужен, чтобы драматизировать, страдать, любить, мучиться, писать ему в три утра: «Ты думаешь обо мне?», а потом удалять это сообщение со стыдом.
Знаете, когда я совсем теряю надежду, я представляю свою старость. Сижу я такая в кресле, в трениках и с халвой в зубах, и думаю: а кто из них был тот самый? Муж? Или ОНО?
А может, тот самый — это я сама? Только сильно уставшая, слегка поехавшая и с богатой фантазией?
В общем, диагноз: любовный невроз третьей степени с осложнением. Прогноз: неопределённый, но с потенциалом для мемуаров.
Пока не решила, что делать. Но если завтра я исчезну — не ищите. Я либо в монастыре, либо на свидании с ОНОМ, либо дома, жру пельмени и смотрю «Доктора Хауса», чтобы понять, почему я — такой сложный медицинский случай.
С любовью,
Невротичка.
Об авторе
