Начало нулевых. Я — свежеиспечённый преподаватель, отрабатываю государственную милость в виде распределения после аспирантуры. Денег зарабатываю прилично, если учесть, что по меркам провинциального университета я вообще Рокфеллер. Секрет прост: кручусь как проклятый — репетиторство, переводы, консультации, написание курсовых для ленивых отпрысков местной элиты. Моральная сторона вопроса? Ну, скажем так, совесть ещё не атрофировалась окончательно, но уже заметно похудела.

Жизнью доволен. Машина есть, квартира съёмная приличная, по выходным в приличные заведения хожу. Женский пол благосклонен — видимо, сочетание молодости, относительной образованности и постоянного наличия денег в кармане действует магически. Одно железное правило: студентки — табу. Даже самые эффектные. Даже когда они сами… особенно когда сами. Потому что один раз видел, как коллегу вынесли из университета ногами вперёд, в карьерном смысле. Урок усвоил намертво.

И вот в сентябре появляется она.

Первая лекция, третий курс, я вхожу в аудиторию с обычным набором: папка, журнал, усталое превосходство молодого специалиста. Сканирую зал — стандартный набор физиономий, от заспанных до откровенно плевавших на пары. И вдруг — стоп-кадр. Третий ряд, у окна.

Яркая. Не в смысле макияжа или одежды, хотя и это тоже. Яркая как личность — это видно сразу, по посадке головы, по взгляду. Красивая, да, но главное — живая. Понимаете разницу? Вокруг сидят люди, которые уже наполовину превратились в офисный планктон, только ещё не знают об этом. А эта… горит.

Через неделю начинается. Вопросы после лекций. Умные вопросы, надо отдать должное. Потом — случайные встречи в коридоре. Слишком случайные, чтобы быть случайными. Я не дурак, понимаю, что происходит. И моя обычная реакция на такие ситуации — холодная вежливость плюс дистанция размером с Китайскую стену.

Но что-то идёт не по плану. Ловлю себя на том, что отвечаю на эти вопросы дольше, чем надо. Что улыбаюсь в ответ на её шутки. Что, когда она заходит в аудиторию, автоматически отмечаю это периферийным зрением.

Чёрт.

Месяц спустя она подходит после лекции и, глядя прямо в глаза (ресницы не хлопают, никакой игры — просто прямой, честный взгляд), говорит:

— Вы в субботу свободны?

Я должен был сказать «нет». Или соврать про занятость. Или вспомнить про свои принципы. Вместо этого слышу собственный голос:

— Свободен.

— Тогда встретимся в семь у фонтана.

И уходит. Даже не спрашивает, согласен ли я. Просто констатирует факт.

Она не играла. Все эти игры — недомолвки, намёки, случайные прикосновения — это не про неё. Она просто взяла и сделала. Захотела — получила. И это… заводило. Потому что я устал от бесконечных ритуальных танцев, которыми обычно сопровождается знакомство.

Суббота. Фонтан. Она приходит на пять минут раньше — ещё один плюс в карму, ненавижу опаздывающих. Джинсы, простая футболка, минимум косметики. Выглядит лет на двадцать пять, хотя по документам ей двадцать.

Идём в кафе. Говорим. О чём? Да обо всём и ни о чём. О книгах (читает много, вкус есть), о фильмах (вкус спорный, но аргументирует интересно), о жизни (циничнее многих моих сверстников). Смеёмся. Много смеёмся. И это странно, потому что я привык держать планку — преподаватель, авторитет, всё такое. А тут просто… хорошо.

Провожаю до дома. Она живёт с родителями на окраине. У подъезда останавливаемся, повисает пауза. Я жду, что она попытается поцеловать или намекнёт на продолжение. Вместо этого:

— Спасибо. Было здорово. Увидимся в понедельник.

И исчезает в подъезде.

Еду домой и понимаю, что улыбаюсь. Просто так, без причины. Включаю музыку громче, открываю окно, хотя на улице октябрь и прохладно. И думаю: «Ну всё, приехали».

Дальше — больше. Встречаемся регулярно. Я соблюдаю конспирацию как шпион на вражеской территории: никаких намёков на работе, максимальная формальность. Она поддерживает игру, хотя иногда ловлю на себе её взгляд во время лекции — насмешливый, понимающий.

До секса действительно доходит не сразу. Почти месяц. Не потому что я такой джентльмен, а потому что… не знаю. Хотелось растянуть это ощущение. Новизну. Предвкушение. Когда в последний раз я испытывал что-то похожее? В семнадцать лет, что ли?

Когда наконец случается, это… хорошо. Очень хорошо. Не буду вдаваться в подробности, скажу только: химия работает на все сто. И главное — никакой фальши. Никаких игр в «ах-ах, я такая страстная». Просто два человека, которым нравится быть вместе.

Три месяца. Я просыпаюсь однажды утром, смотрю на неё (она осталась ночевать, родителям соврала про подругу), и приходит мысль: «Всё. Пропал».

Любовь. Та самая, про которую пишут в книгах и снимают фильмы. Которую я считал красивой сказкой для наивных. А оказывается, существует.

Ещё через два месяца снимаю квартиру. Однушка в центре, небольшая, но наша. Родители её в шоке, мои — тоже. «Студентка! Ты с ума сошёл!» Но мне плевать. Первый раз в жизни мне совершенно плевать на общественное мнение.

Живём. Притираемся. Ругаемся иногда — куда без этого. Но каждая ссора заканчивается тем, что мы смеёмся над собственной глупостью и миримся. Она заканчивает университет (я, кстати, принципиально не ставлю ей оценки, передаю группу коллеге на время сессии), устраивается на работу. Неплохую, между прочим — голова работает, карьеру строит грамотно.

Через год женимся. Свадьба скромная, без пафоса и лишних гостей. Расписались, отметили с близкими, поехали на море на две недели. Медовый месяц в Турции — банально, зато счастливо.

Живём для себя. Путешествуем, ходим в театры, кино, просто валяемся дома под пледом и смотрим сериалы. Занимаемся любовью часто и с удовольствием. Детей не планируем — зачем торопиться, вся жизнь впереди.

Три года пролетают незаметно. И вдруг она говорит:

— Хочу ребёнка.

Я думаю несколько дней. Взвешиваю. И понимаю, что тоже хочу. С ней — хочу.

Получается не сразу. Месяцев восемь стараемся, и я уже начинаю нервничать — может, проблемы какие? Но она спокойна: «Получится, когда должно получиться».

И получается.

Беременность протекает хорошо. Она расцветает — это не фигура речи, действительно хорошеет с каждым днём. Я хожу с ней на все УЗИ, слушаю сердцебиение, вижу на экране крошечного человека и не верю, что это наш человек.

Рожает легко. Девочка. Три кило двести, орёт как пожарная сирена, машет крошечными кулачками. Я стою рядом (роды партнёрские, я присутствую), смотрю на это красное сморщенное существо и думаю: «Господи, как же я её люблю». И дочку, и жену.

Жена оказывается потрясающей матерью. Терпеливая, внимательная, но без фанатизма. Дочка растёт спокойным ребёнком, улыбчивым. В год уже ходит, в полтора — болтает без умолку.

Я к тому времени подустал от бесконечной беготни по подработкам. Хочется стабильности, возможности проводить больше времени с семьёй. Ухожу из университета (распределение давно отработано), открываю небольшое дело — консалтинг, помощь студентам и аспирантам с научными работами. Средний доход, ничего выдающегося, но работаю из дома, график свободный.

Жена выходит из декрета. Находит хорошую работу за городом, в новой компании. Зарплата приличная, коллектив нормальный. Правда, ездить далеко, но коллеги подвозят — организовали что-то вроде карпула.

Денег хватает на всё. Отдых летом, новая машина, ремонт в квартире. Дочка в платных кружках, одеваем её хорошо. Бюджет ведём общий — все деньги в одну корзину, берём по потребности. Никогда не считаем, кто сколько внёс.

И вот тут я совершаю первую серьёзную ошибку.

Вместо того чтобы вкладывать в развитие бизнеса, расширяться, нанимать людей, я всё несу в семейный котёл. Подсознательно, наверное, хочу быть главным добытчиком, кормильцем. Мужская гордость, всё такое.

Потом появляется бывший коллега с «гениальной» бизнес-идеей. Образовательный центр, новые методики, куча перспектив. Показывает расчёты, прогнозы — всё выглядит красиво. Я, естественно, клюю. Вкладываю время, деньги, энергию.

Два года. Два гребаных года проект медленно сдувается. Клиентов мало, конкуренция высокая, методики оказываются не такими уж новыми. Мой доход падает. Сначала до уровня жениной зарплаты, потом — ниже.

Бывают месяцы, когда живём на её деньги. Она молчит, но я вижу: недовольна. Не устраивает скандалов, но напряжение чувствуется. Иногда бросает фразы: «Может, пора завязывать с этим проектом?»

Я упираюсь. Ещё чуть-чуть, сейчас всё наладится, вот-вот выйдем на прибыль. Классическая ошибка: вложил столько сил, что жалко бросать, даже когда понимаешь, что всё идёт ко дну.

В итоге напарник сливается первым, находит другую работу. Я остаюсь с долгами и разбитыми иллюзиями. Приходится закрывать проект, возвращаться к прежней деятельности, фактически начинать с нуля.

Жена не говорит «я же говорила», но взгляд красноречивее слов.

Медленно выравниваюсь. Наращиваю клиентскую базу, стабилизирую доход. Но уже не тот уровень, что раньше. И главное — инициатива в семье окончательно переходит к ней.

Планирование, решения, куда поехать отдыхать, что покупать, какую школу выбрать для дочки — всё это теперь она. Я просто киваю и обеспечиваю. Где-то внутри понимаю, что скатился в роль… даже не знаю, как назвать. Исполнителя? Ведомого?

Но говорю себе: это нормально, это партнёрство, у каждого своя роль. Она лучше в стратегии, я — в тактике. Всё логично.

(Сейчас понимаю, что просто оправдывал собственную слабость.)

Работаем оба. График у жены плавающий, иногда задерживается. Я занимаюсь логистикой: отвожу дочку в садик утром, забираю вечером. Жену подвозят коллеги — это удобно, не нужно мотаться через весь город туда-обратно.

Среди коллег появляется постоянный водитель. Парень лет двадцати пяти, худой, в очках. Жена упоминает его пару раз: «Серёжа подвёз», «Серёжа говорит, что пробки сегодня жуткие».

Сначала пофиг. Потом начинаю замечать детали.

Короткие юбки. Она всегда одевалась стильно, но как-то… практично. А тут вдруг начинается: юбка выше колена, сарафан облегающий, каблуки. На работу. Объясняет: «Дресс-код же, надо выглядеть прилично».

Окей, логично.

Но червячок сомнения уже проснулся и потихоньку начинает грызть.

Серёжа-водитель. Худой сопляк. Почему именно он постоянно подвозит? У них что, график синхронизирован идеально? И почему, когда она говорит о нём, в голосе появляется какая-то… интрига?

Говорю себе: ты параноишь. Но параноя не отступает.

Август. День рождения компании, корпоратив на природе. Жена уезжает днём, обещает вернуться к вечеру. Договариваемся созвониться насчёт того, как будет добираться обратно.

Созваниваемся несколько раз. Она весёлая, слегка подвыпившая, на фоне музыка, смех. Всё нормально. Потом — тишина.

Звоню — не берёт. Ещё раз — опять. Минут сорок не могу дозвониться. Начинаю нервничать. Представляю всякое: авария, пьяная драка, да что угодно.

Наконец берёт трубку. Голос нормальный, даже удивлённый:

— Что случилось?

— Ты почему не отвечала?

— Связь пропадала. Мы тут в лесу, знаешь, покрытие не особо.

Объясняет, что отец Серёжи (того самого водителя) заберёт её и ещё пару коллег, довезёт до города. Я говорю, что могу подъехать, но она отказывается: «Не надо, уже договорились».

Ладно.

Жду. Дочка уже спать должна, а жены нет. Звоню — говорит, скоро будут, ещё минут сорок. Раздражаюсь: «Ты говорила, скоро».

Приезжает наконец. Не особо пьяная, держится ровно. Нормально вроде.

Но меня что-то… понесло.

Не знаю, как объяснить. Накипело, наверное. Все эти юбки, Серёжи, пропавшая связь, опоздание. Начинаю высказывать. Всё, что думаю. Про то, что она себя ведёт не как замужняя женщина. Про то, что я не идиот и вижу, что происходит.

Она в шоке. Начинает орать в ответ: как я смею, как я могу так думать, она не такая, это оскорбление.

Ссора перерастает в скандал. Дочка просыпается, плачет. Жена плачет. Я ору. Прекрасная семейная идиллия, да.

Засыпаем в разных комнатах. Утром она холодная, отстранённая. Я чувствую себя последним говнюком, но червяк продолжает грызть.

И вот тут я совершаю поступок, которым не горжусь до сих пор.

Предлагаю пройти полиграф.

Она смотрит на меня так, будто я предложил публичную порку.

— Ты серьёзно?

— Серьёзно.

— То есть ты мне настолько не доверяешь?

— Я хочу знать правду.

Молчание. Долгое. Потом:

— Хорошо. Пройду. Чтобы ты заткнулся наконец.

Едем в контору, которая проводит такие проверки. Полтора часа вопросов-ответов. Я сижу в коридоре, курю (хотя бросил три года назад), мну в руках пластиковый стаканчик.

Результат: отрицательный. Измены нет.

Она выходит, протягивает мне заключение. Глаза сухие, лицо каменное.

— Доволен?

Молчу.

— Я тебе этого никогда не прощу.

И не прощает. Напоминает регулярно, в каждой ссоре. «Ты меня на полиграф затащил, как последнюю шлюху». Я виноват, соглашаюсь, извиняюсь. Но червяк… червяк никуда не делся. Просто затаился.

А в ней что-то меняется. Появляется такая… гордость. Она доказала свою правоту, она чиста, а я — параноик и тиран. Это чувствуется во всём: в тоне, во взглядах, в поведении.

Живём дальше. Внешне вроде всё налаживается. Но уже не то. Уже есть эта трещина, которую мы оба старательно игнорируем.

Проходит время. Она заводит разговор о втором ребёнке.

— Хочу ещё одного. Дочке одной скучно.

Я не в восторге, честно говоря. Не из-за неё, а из-за себя. Внутри всё ещё это напряжение, недоверие. Но говорю:

— Давай.

Потому что, может, это нас сблизит снова? Может, ребёнок всё починит?

(Наивный идиот.)

Она беременеет быстро. Но на раннем сроке — выкидыш. Больница, слёзы, ощущение пустоты. Врачи говорят: такое бывает, ничего страшного, попробуете снова через полгода.

Проходит положенное время. Снова беременность. На этот раз я уже не просто «не против» — хочу по-настоящему. Думаю: может, это шанс? Может, всё наладится?

Беременность тяжёлая. Токсикоз жуткий, давление скачет, к концу срока вообще на сохранении лежит. Я мечусь между работой, старшей дочкой и больницей. Устаю как собака, но держусь.

Рожает через кесарево. Плановое, но всё равно страшно — любая операция это риск. Стою за дверью операционной, снова курю (опять начал, сволочь). Наконец выходит врач:

— Поздравляю, ещё одна девочка.

Вторая дочка. Три шестьсот, крупная. Орёт ещё громче первой.

Все радуются. Я радуюсь. Жена радуется. Старшая дочка прыгает от счастья — у неё теперь сестрёнка.

Но тут выясняется: денег на нормальное обустройство детской нет. Ремонт давно надо было сделать — обои отваливаются, сантехника течёт, пол скрипит. Планировали, откладывали, но на двоих детей расходы возросли.

Берём материнский капитал, добавляем свои накопления. Решаю делать ремонт сам. Логика простая: зачем платить Джамшуту, если я сам справлюсь? По деньгам то же самое выйдет, зато качество проконтролирую.

Логика, как оказалось, дебильная.

Ремонт растягивается. Месяц, два, три. Живём у тёщи — она предложила пожить, пока закончим. Я приезжаю на выходные, провожу с семьёй субботу-воскресенье, остальное время — в квартире, драю стены, клею обои, укладываю ламинат.

Скучаю. По жене, по дочкам. Но работа не терпит — если затяну, вообще до зимы не закончу.

И вот тут начинается самое интересное.

Жена внезапно подсаживается на онлайн-игру. Какую-то стратегию с элементами RPG, где надо строить королевство, воевать, вступать в кланы. Раньше она в компьютерные игры вообще не играла, максимум — солитёр. Соцсети особо не интересовали. А тут — понеслась.

Сначала думаю: ладно, отдушина. Младшая дочка действительно непростая — постоянно плачет, плохо спит, капризная. Может, жене нужна разрядка, побег от реальности в виртуальный мир, где она не замученная мать двоих детей, а крутая предводительница армии?

Но масштаб пугает.

Компьютер не выключается. Скайп постоянно открыт, из динамиков доносятся звуки боя, уведомления о сообщениях. Приезжаю на выходные — она за компьютером. Младшую укладывать — с ноутбуком рядом. Появляется минута свободная — сразу туда.

Говорю:

— Слушай, может, поменьше? Ты же с детьми.

— Я справляюсь. Не мешай.

Пытаюсь объяснить, что это нездорово, что затягивает. Она парирует:

— А ты сам? Ты в «Танки» сколько времени убил? В покер онлайн?

И тут она права. Я действительно залипал в игры. Правда, она просила уделять больше внимания семье, и я прислушивался. Потихоньку сворачивал игровую активность. Но чтобы так — никогда. Чтобы прямо настолько запойно — нет.

Ладно, думаю, перебесится. Пройдёт время, остынет.

Заканчиваем ремонт. Переезжаем обратно домой. Я радуюсь — наконец-то вместе, наконец-то нормальная жизнь.

Ага, щас.

Та же картина. Компьютер, игра, скайп. Только теперь уже в нашей квартире. Я на работе с утра до вечера, приезжаю — она за компом. Старшая дочка делает уроки сама, младшая ползает по полу — жена рядом, но… не рядом. Физически присутствует, ментально — в игре.

Начинаю злиться. Ругаться. Грожу заблокировать этот сайт по IP, если не прекратит.

Она обещает, что сократит время. Не сокращает.

Я не блокирую. Потому что слабак. Потому что боюсь устроить ещё один грандиозный скандал. Потому что виноват перед ней с того полиграфа.

Проходит ещё время. И вот я замечаю: её персонажи в игре выходят замуж. Все. Один за одним. За одного и того же игрока — Игорька.

Игорёк. Виртуальный муж.

Говорю себе: ну и что? Игра же. Там все друг на друге женятся, это механика такая, бонусы дают за союзы. Не парься.

Но червяк опять грызёт.

Потом замечаю: телефон. Она начинает таскать его везде. В туалет — с телефоном. На кухню — с телефоном. Ложится спать — кладёт под подушку.

Раньше телефон спокойно лежал на столе, я мог взять посмотреть погоду или время. Теперь — пароль. «Для безопасности», говорит.

Я? А что я? Я виноватый, я параноик, я на полиграф затаскивал. Молчу, глотаю.

Но внутри всё кипит.

В конце концов не выдерживаю. Ставлю кейлоггер на компьютер. Программку, которая записывает всё, что печатается на клавиатуре. Три дня собираю данные, потом читаю логи.

И вот она, правда.

Переписка. С Игорьком. Не в игровом чате — в скайпе. Личная. «Привет, как дела?» — «Скучаю». — «Я тоже». Розовые сопли про то, какой он замечательный, какая она несчастная в браке, как им хорошо вместе, пусть и виртуально. Сердечки. Смайлики. «Люблю».

Люблю.

Моя жена. Мать моих детей. Пишет «люблю» какому-то мудаку из интернета.

Я в этот момент пьяный. Вечер, бутылка пива (уже не одна, если честно). Читаю это и чувствую, как внутри что-то рвётся. Какая-то опора, основа внутри.

Иду в комнату. Она за компом, конечно. Печатает что-то, улыбается экрану.

Хватаю её за руку, тащу к монитору. Открываю логи.

— Объясни. Немедленно.

Она бледнеет. Пытается что-то сказать, но я не слушаю. Ору, что она шлюха, что пусть валит к своему Игорьку, что мне это не нужно.

Она плачет, падает на колени (буквально, я не преувеличиваю):

— Физической измены не было! Пойми, это просто игра, просто фантазии, ничего настоящего!

— Ты написала «люблю»!

— Я не это имела в виду! Это виртуальные чувства, понимаешь? Ты же играл в игры, ты же понимаешь!

Не понимаю.

Требую, чтобы убиралась. Прямо сейчас. Пакуй вещи и вон.

Она рыдает, цепляется за меня. Повторяет как заведённая: «Физической измены не было, физической измены не было».

Я иду собирать её вещи. Беру сумку, запихиваю туда что попало: платье, туфли, косметичку. Она следует за мной, умоляет не делать этого.

Тащу сумку к двери. Открываю. Выталкиваю её наружу. В чём была — в домашних штанах и футболке. Ноябрь на улице, холодно.

Закрываю дверь. Она звонит в дверь. Я стою, дрожу, не открываю.

И тут из детской выходит старшая дочка. Ей девять лет. Глаза красные — проснулась от крика, слышала всё.

Смотрит на меня. Потом на дверь. Потом снова на меня.

— Папа, — голос дрожит, — пусти маму. Пожалуйста. Какая ни есть, но это мама.

И рыдает. Навзрыд. Так, что плечи трясутся.

Я стою и понимаю, что не могу. Не могу смотреть на плачущего ребёнка и держать дверь закрытой.

Открываю.

Жена заходит, обнимает дочку, обе плачут. Я ухожу на кухню, достаю новую бутылку. Пью. Пью ещё. Не помогает.

Три ночи не сплю. Совсем. Лежу, смотрю в потолок, в голове хаос. Не могу собрать мысли, понять, что делать дальше. Пью успокоительные — не берёт. Пью алкоголь — тоже.

На четвёртый день садимся всей семьёй разговаривать. Точнее, говорит в основном тёща — она примчалась, когда жена ей позвонила.

Условия: жена удаляет игру, удаляет скайп, при мне прощается с этим Игорьком и всеми остальными игровыми друзьями. Больше к компьютеру не подходит. Мы пытаемся жить дальше.

Она соглашается. Пишет прощальное сообщение в чат клана: мол, ухожу из игры, семья важнее, всем удачи. Игорьку персонально ничего не пишет — я не разрешаю.

Удаляет игру. При мне. Скайп — тоже.

Первую неделю ходит как побитая собака. Не улыбается, не разговаривает, делает всё на автомате. Я смотрю и думаю: может, зря? Может, правда ничего серьёзного не было?

Но червяк говорит: проверь.

Проверяю телефон. Когда она в душе, беру, смотрю.

Вайбер. Переписка. С НИМ. И с другими игровыми «друзьями».

Короткие сообщения, смайлики. «Как дела?» — «Нормально». — «Скучаем». — Сердечко.

Всё. Опять.

Устраиваю новый скандал. Она орёт в ответ, что я слежу, что это нарушение личных границ, что у неё есть право на друзей.

— На друзей, которым ты писала «люблю»?!

— Это было давно! Я больше так не пишу!

— Но переписываешься!

— Ну и что?! Обычное общение!

Стоим, орём друг на друга. Дочка младшая плачет в кроватке — разбудили. Старшая закрылась в комнате.

В одном из сообщений жена написала подруге по игре: «Муж запретил играть. Терпеть не могу, когда мне запрещают. Скоро на работу выйду, там посмотрим».

Читаю и понимаю: она не раскаивается. Она просто ждёт момента, чтобы вернуться.

Проходит время. Она выходит на работу — младшей уже почти два года, можно в ясли отдать. Я напрягаюсь, бдительность включаю. Проверяю телефон регулярно (да, я знаю, как это патологично, но иначе не могу).

Вроде ничего подозрительного. В скайпе со мной трещит без умолку — про работу, про коллег, про всякую ерунду. Отвечаю даже за рулём, пишу SMS на светофорах. Поддерживаю контакт, чтобы она не чувствовала себя брошенной, чтобы не было соблазна вернуться к виртуальным отношениям.

Полгода так живём. Вроде нормализуется. Я расслабляюсь, думаю: может, всё-таки прошло?

Потом что-то дёргает проверить глубже. Не знаю, интуиция или паранойя. Устанавливаю новый софт для мониторинга — посерьёзнее, чем просто кейлоггер.

И вижу: игра. Опять. Заходит на работе, в обеденный перерыв. Скайп — тоже открыт. И снова Игорёк. Опять Игорёк.

Переписка, правда, уже не такая откровенная. Без «люблю» и сердечек. Но есть… близость. Шутки, которые понятны только им двоим. Воспоминания об игровых событиях. Планы встретиться — в игре, конечно.

Игорёк, кстати, типаж специфический. Деанонимизировал его полностью — пробил по всем социалкам, форумам, утечкам данных. Менеджер среднего звена, тридцать четыре года, живёт с мамой в однушке, серьёзных отношений не было никогда. Классический задрот-неудачник, который в онлайне компенсирует убогую реальность.

Помешан на анонимности: аватарки размытые, соцсети под левыми именами, личные данные не светит. Но я откопал всё — когда хочешь, найдёшь.

Радости это, впрочем, не приносит. Наоборот, ещё противнее: жена предпочитает это реальному мужу?

Они даже по скайпу созвонились только после месяцев переписки. То есть она влюбилась в текст. В пиксели на экране. В иллюзию.

Как истинный слабак, предлагаю ей выбор: либо я, либо развод.

Божится, что это ничего не значит, просто флирт, развлечение. Что любит меня, что хочет сохранить семью.

Предлагает начать с чистого листа. Обещает больше не контактировать с Ним. Клянётся.

Я… соглашаюсь. Конечно.

Но червяка уже не давлю. Наоборот, прислушиваюсь. Проверяю регулярно — телефон, комп, планшет. Она знает, что я проверяю. Возмущается, но терпит.

Неделю назад случайно открываю вайбер на компьютере. Смотрю список активных контактов. И вижу: она онлайн. И Игорёк онлайн. Синхронно.

Пишу ей SMS: «Чем занята?»

Она мгновенно оффлайн в вайбере. Васёк — тоже.

Проходит минут сорок. Она пишет: «Работаю. А что?»

Отвечаю: «Больше не могу. Уходи».

Дальше — тишина. Приезжаю домой, она встречает с заплаканными глазами:

— Ну пожалуйста, это правда ничего не значит! Я просто…

— Просто что? Просто не можешь жить без виртуального ебыря?

Грубо? Да. Но я уже не сдерживаюсь.

Высказываю всё, что накопилось за годы. Про то, что устал жить со шпионским оборудованием на всех устройствах. Про то, что не хочу быть тюремщиком. Про то, что она выбрала — и выбрала не меня.

Прошу просто отпустить. Развестись по-человечески, без скандалов. Детей пополам, алименты плачу, общаемся цивилизованно.

Она говорит, что не хочет развода. Что любит меня. Что это пройдёт.

Я не верю.

Сейчас живём по разным комнатам. Общаемся только по необходимости — дети, быт, деньги. Она со мной не разговаривает. Я не пытаюсь.

А внешне — идеальная семья.

Претензий необоснованных друг к другу нет. Обоснованные (я пью часто, она зависает в телефоне) признаём и пытаемся исправлять. Решения по дому принимаем вместе. На детях не экономим, наоборот — стараемся дать лучшее.

Старшая в гимназии, отличница, на трёх кружках. Младшая развивается нормально, уже в садике подружек завела. Летом на море ездим — Крым, Турция, в этом году в Грецию планируем.

Четырнадцать лет вместе.

Секс есть. Когда чаще, когда реже. Иногда механически, иногда — вполне искренне. Инициатива с обеих сторон.

Если финансовые проблемы — она первая предлагает подработку найти, помочь. Я тоже не отказываю, когда она просит.

Устаём оба зверски. Я вкалываю по двенадцать часов, она — по десять плюс дорога. Старшая с уроками до одиннадцати вечера сидит — гимназия, нагрузка адская. Младшую в сад отводим, забираем, кружки, врачи. Выходные — уборка, готовка, закупки.

Идеальная семья. С виртуальным любовником в телефоне.

С ним, скорее всего, не встречалась. Почти уверен — процентов на девяносто пять. Он в другой стране (Беларусь), она никуда надолго не отлучалась, слежка не выявила подозрительных поездок. Да и он тот ещё задрот — вряд ли решится на реальную встречу.

Но разве это меняет суть?

Три часа ночи. Все спят. За окном темнота, редкие фонари, пустая дорога. Я на кухне.

Голова раскалывается. Решение не принял. Трясёт по-прежнему. Адекватность под большим вопросом.

Но кое-что понял точно: себя менять буду.

С алкоголем завязал. Четыре года пил каждый день — по две-три бутылки пива минимум, иногда больше. Неделю назад остановился резко. Тяжело — руки трясутся, сон никакой, раздражительность зашкаливает. Но держусь. Ни капли.

В зал пока не хожу — сил нет, себя еле поднимаю с кровати. Но дома начал делать простые упражнения: отжимания, пресс, приседания. По чуть-чуть, но каждый день.

Бизнес решил реанимировать. Не грандиозные проекты с напарниками-мечтателями, а просто методично наращивать то, что есть. Клиентов больше брать, расценки поднять, может, ассистента нанять.

С дочками больше времени провожу. Со старшей уроки делаю, объясняю, что не понимает. С младшей в парк хожу, в развивашки вожу. Они хотя бы не врут. Не играют в игры. Просто любят.

А что с женой будет — не знаю.

Может, разведёмся. Может, она очнётся и правда завяжет с этим виртуальным бредом. Может, я приму, что такова реальность, и научусь с этим жить.

Сейчас не знаю. Честно.

Знаю только одно: четырнадцать лет назад в аудиторию вошла яркая, живая девушка, и я влюбился. По-настоящему.

А сейчас за стенкой спит женщина, которую я не понимаю. Которой не доверяю. Но которая всё ещё мать моих детей. Которая всё ещё иногда смотрит на меня так, как тогда, четырнадцать лет назад.

И вот это — самое страшное. Что любовь, оказывается, не умирает просто так. Она мутирует во что-то странное, болезненное, но не исчезает.

Допиваю остывший чай. В детской слышен тихий смех — младшая что-то видит во сне. Старшая ворочается, бормочет формулы — даже во сне уроки учит.

Встаю. Иду проверить, укрыть одеялом. Целую обеих в макушки. Они сопят, тёплые, живые, настоящие.

Возвращаюсь на кухню. Мою чашку. Выключаю свет.

Завтра будет новый день. Работа, дети, быт. Та же жизнь.

И я пока не знаю, как со всем этим быть.

Но будущее не пугает.

Что бы ни было, что мог сделать, я сделал.

Об авторе