Курсор на мониторе мигает с ритмичностью кардиостимулятора, поддерживающего жизнь в теле, которое давно просится на покой. Черточка появляется и исчезает. Есть — нет. Жив — мертв. Любит — не любит. Ромашка двадцать первого века, только вместо лепестков — пиксели, а вместо аромата луговых трав — запах перегретого пластика системного блока и мой собственный перегар, который, к счастью, остался в прошлом, но фантомно щекочет ноздри.
Я — молодой преподаватель, весь из себя перспективный, в пиджаке с заплатками на локтях (тогда казалось стильным, сейчас понимаю — нищебродским), вещаю с кафедры о вечном. Она — студентка с первого ряда, взгляд которой прожигал дыру в моем конспекте. Дерзкая. Яркая. Живая. Она не ходила, а летала, и шлейф её духов оставался в аудитории еще 45 минут после звонка.
Знаете это чувство, когда ты охотник, но вдруг понимаешь, что флажки расставили для тебя? Она брала меня измором, как средневековую крепость. Не было никаких «случайных» встреч. Это был четко спланированный блицкриг. Вопросы после лекций, просьбы помочь с курсовой, «ой, я забыла зонтик, а вы не в ту же сторону?». Если бы я тогда знал, что её стратегический гений позже найдет применение не в управлении государством, а в управлении кланом «Небесных Эльфов» в какой-то корейской гриндилке, я бы, может, и задумался. Но тогда я был влюблен. Гормоны, амбиции, ощущение всемогущества. Я сдался на милость победителя через три месяца.
Мы поженились через год. Свадьба была шумной, веселой и бестолковой, как и вся молодость. Мы были командой. Тандемом. Я ушел в бизнес, потому что на зарплату преподавателя можно было купить только мел и чувство собственного морального превосходства, а семью кормить надо было едой. Дело пошло. Не «Газпром», конечно, но на хлеб с маслом и икрой по праздникам хватало.
Помню нашу первую «общую коробку». Обувная коробка из-под кроссовок, куда мы сваливали наличку. Никаких «твое-мое». Надо — бери. Хочешь шубу? Бери. Хочешь новый спиннинг? Бери. Я тогда чувствовал себя добытчиком, патриархом, каменной стеной. Сейчас я понимаю, что именно тогда, кладя пачки денег в эту картонную урну, я медленно, но верно начинал мутировать. Процесс превращения мужчины в благородного оленя, или, как принято говорить на мужских форумах, «аленя», происходит незаметно. Ты просто начинаешь жить ради них. Ради ее улыбки, ради спокойствия, ради уютных вечеров. Ты перестаешь быть воином и становишься снабженцем. Интендантом собственного счастья.
Рождение первой дочери стало апогеем. Я был на седьмом небе. Жена была идеальной матерью. Я смотрел, как она воркует над кроваткой, и думал: «Господи, за что мне такое счастье?». Оказалось, в кредит. И проценты по этому кредиту судьба выставила конские.
Вторая беременность. Сложная. Кесарево. Долгое восстановление. Я тогда затеял ремонт, чтобы отвлечься и подготовить гнездо. Но гнездо требовало не только обоев, но и души. А душа жены начала утекать в сеть.
Сначала это казалось безобидным. Ну, играет человек. Ферма там, шарики, три в ряд. Кто из нас не без греха? Я сам мог залипнуть в «Танки», расстреливая пиксельную броню под пивко. Но у неё это прогрессировало как вирус. Сначала час перед сном. Потом два. Потом телефон стал продолжением руки. Она помешивала суп левой, а правой сражалась с орками. Укладывала детей, держа гаджет так, чтобы экран не светил им в глаза, но светил ей в душу.
И появился Он. Васёк.
Звучит как кличка кота, который гадит в тапки. Но в её мире это был «Принц_Тьмы_99» или что-то в этом роде. Я узнал о его существовании не сразу. Сначала были просто «друзья по клану». «Мы идем в рейд», «нам надо захватить замок». Я кивал. Захватывайте, родные, главное, чтобы ужинать было что. Но потом я стал замечать странности.
Она начала запираться в ванной. Не на пять минут, а на сорок. Вода шумит, а она там сидит. Я думал — спа-процедуры, маски, скрабы. Оказалось — сеансы связи. Потом пароль на телефоне. Смена графического ключа. Телефон стал спать под подушкой, как пистолет у параноика. И этот взгляд… Блуждающий, отсутствующий. Ты ей говоришь про проблемы с поставщиками, а она смотрит сквозь тебя и улыбается чему-то своему. Улыбка Джоконды, у которой в кармане вибрирует уведомление от любовника.
Кейлоггер. Слово-то какое мерзкое. Шпионское. Унизительное. Но когда ты чувствуешь, что твой корабль течет, ты не думаешь об этике, ты ищешь пробоину. Я установил программу на домашний комп, пока она спала. Настроил пересылку логов. И мир, который я строил четырнадцать лет, рухнул за один вечер чтения текстового файла.
Это было чтиво похлеще женских романов в мягкой обложке.
«Я скучаю».
«Ты такой необыкновенный».
«С мужем мы просто соседи, нас ничего не связывает».
«Я хочу к тебе».
«Мой герой».
Герой. Я пробил этого «героя». Социальная инженерия творит чудеса. Васёк. Менеджер среднего звена из Саратова. На год младше её. На фото — унылое лицо человека, которого жизнь пожевала и выплюнула, забыв добавить специй. Типичный офисный планктон, который в реальности боится попросить лишний пакетик сахара в кофейне, но в игре он — властелин мира, вершитель судеб, альфа-самец в сияющих доспехах. Анонимность — это стероиды для эго. Он кормил её комплиментами, которые скопировал из пабликов «ВК» 2010 года, а она… Моя умная, начитанная, образованная жена, которая когда-то цитировала Бродского, таяла от пошлостей уровня «ты моя богиня, я хочу целовать твои следы».
Я стоял на кухне, читал распечатку этих соплей в сахаре, и меня тошнило. Физически. Не от ревности, нет. От брезгливости. Это было как узнать, что твоя жена, которая всегда предпочитала изысканную кухню, по ночам тайком жрёт тухлую шаурму с вокзала и нахваливает.
Разговор был коротким и бессмысленным. Я бросил ей факты в лицо. Она рыдала.
— Это не измена! — кричала она, размазывая тушь по щекам. — Физически ничего не было! Мы даже не виделись! Это просто игра! Это ролейка!
«Не было физически». Великая мантра современности. Индульгенция для совести. Если гениталии не соприкасались, значит, брачный контракт не нарушен. А то, что ты отдаешь другому человеку свои эмоции, свое время, свою нежность, свои мысли, свои мечты — это так, мелочи. Налог на добавленную виртуальность.
— Ты понимаешь, что ты живешь с ним, а не со мной? — спрашивал я. — Твое тело здесь, готовит котлеты, а душа там, в данже с Васьком.
— Ты не понимаешь! — вопила она. — Мне там хорошо! Меня там ценят! А ты… ты вечно занят, вечно угрюмый!
Конечно, я угрюмый. Я тащу на себе бизнес, который лихорадит, ипотеку, детей и дом, пока ты строишь замки из пикселей и крутишь романы с человеком, который боится показать свою фотографию без фильтров.
Мы попытались начать «с начала». Она поклялась удалить игру. Заблокировать Васька. «Всё ради семьи». Я поверил. Ну, или сделал вид, что поверил. Потому что рушить всё было страшно. Дети. Имущество. Привычка.
Прошла неделя. Тишина. Покой. А потом я снова увидел этот блеск в глазах. Стеклянный, наркоманский блеск. Она сидела в туалете и хихикала. Я дернул дверь — заперто.
— Что там смешного?
— Мемы смотрю!
Мемы. Ну да.
Кейлоггер показал, что «Принц» сменил ник, а она создала нового персонажа. Трагикомедия продолжалась. Теперь они были «Ромео_ХХ» и «Джульетта_777». Конспираторы уровня детского сада.
И я запил. Четыре года. Каждый вечер. Бутылка водки или коньяка — как анестезия. Чтобы не думать. Чтобы не видеть, как она утыкается в телефон. Чтобы засыпать без мыслей о том, как другой мужик виртуально гладит мою жену. Я превратился в функционального алкоголика. Днем работал, вечером умирал. Лицо отекло, сердце шалило, руки тряслись. Я смотрел на себя в зеркало и видел развалину.
«Ты алкаш», — говорила она с презрением, не отрываясь от экрана.
«Я алкаш, потому что ты — виртуальная шлюха», — хотелось ответить мне, но я молчал и наливал еще.
Это закончилось в один день. Я просто проснулся утром, посмотрел на свои трясущиеся руки и понял: сдохну. Вот так, глупо и бездарно, сдохну от цирроза или инсульта, а она напишет Ваську: «Всё, я свободна, приезжай». И Васёк приедет. И будет жить в моем доме, спать на моей кровати и воспитывать моих дочерей. Эта мысль отрезвила лучше любого рассола.
Я вылил остатки коньяка в раковину. Больше ни капли. Начал делать зарядку. Смешно и жалко. Взрослый мужик, кряхтя, пытается отжаться от пола, а сердце колотится в горле, как пойманная птица. Но я не сдался. Я должен был вернуть себя. Не ради неё. Ради себя. И ради девочек.
Старшей скоро десять. Она умная, вся в мать (ту, прежнюю). Она видит. Она чувствует лед, который сковал нашу квартиру.
Недавно она подошла ко мне, когда я собирал вещи. Я просто перебирал шкаф, но она решила, что я ухожу.
— Папа, не уходи, — сказала она тихо, и в её глазах стояли слезы. — Какая ни есть, а мама.
Это «какая ни есть» резануло по живому. Ребенок оправдывает мать. Ребенок понимает, что мать «с дефектом», но все равно любит. А я?
Я остался. Я переехал в другую комнату. Теперь у нас общежитие. Я — сосед, который платит по счетам. Она — соседка, которая иногда готовит еду и постоянно висит в телефоне.
Неделю назад был апофеоз. Я зашел в мессенджер. Она онлайн. Он онлайн. Синхронное плавание в океане лжи. Я написал ей: «Хватит врать. Я знаю, что вы общаетесь».
Оба оффлайн мгновенно. Как тараканы, когда включаешь свет.
Через сорок минут она выходит из комнаты. Глаза честные-честные.
— Ты чего нервничаешь? — спрашивает. — Я просто уснула. Телефон лежал рядом.
Газлайтинг 80-го уровня. Она смотрит мне в глаза и врет, зная, что я знаю, что она врет. И в этом есть какая-то дьявольская ирония. Мы играем в игру, где правила меняются на ходу, а победителя не будет.
Я часто думаю: почему? Чего ей не хватало? Реальность слишком скучна? Слишком трудна? В игре ты герой. Ты нажал кнопку — и победил дракона. В жизни, чтобы победить дракона (например, ипотеку или бытовуху), нужно пахать годами, и никто не даст тебе медальку и новый уровень. Там, в сети, Васёк всегда идеален. Он не храпит, не разбрасывает носки, не ворчит из-за денег. Он — набор букв, которые она наполняет своим смыслом. Она влюблена не в него. Она влюблена в свою фантазию. В зеркало, которое отражает то, что она хочет видеть.
А я? Я реальный. У меня болит спина, я иногда забываю вынести мусор, я могу быть занудным. Я проигрываю пикселям. Живая плоть проигрывает цифровому коду. Парадокс современности.
Сейчас ночь. Я слышу, как в соседней комнате щелкает мышка. Клик. Клик. Клик. Это звук, с которым утекает её жизнь. И моя тоже.
Курсор на моем экране продолжает мигать. Что мне делать? Подать на развод? И что дальше? Раздел имущества, суды, травмированные дети. «Папа бросил нас». Она же выставит всё так. Она жертва. Жертва непонимания, жертва «тирана», который не давал ей «самореализовываться» в рейдах на нарисованных монстров.
Оставаться? И наблюдать, как она медленно деградирует? Видеть, как она превращается в зомби с телефоном? Знать, что каждая её улыбка адресована не мне? Это медленная пытка. Китайская казнь каплями воды на темечко.
Я занимаюсь спортом — через боль, через «не могу». Я не пью. Я работаю. Я делаю вид, что всё нормально. Но внутри — выжженная земля. Пустота, в которой только эхо от звуков той, прошлой жизни. Смеха, запаха пирогов, споров о кино. Всего этого больше нет. Есть только кланы, донаты, уровни и Васёк.
Иногда мне хочется найти этого Васька. Приехать в его Саратов. Посмотреть ему в глаза. Что я там увижу? Пустоту? Страх? Или такое же одиночество, которое он пытается заглушить, играя в героя-любовника? Скорее всего, он даже не поймет, в чем проблема. «Чувак, это просто игра, расслабься».
Расслабиться. Как же хочется расслабиться. Просто закрыть глаза и проснуться пятнадцать лет назад. В той аудитории. И когда она подойдет с вопросом, сказать ей: «Девушка, идите учите матчасть». И пройти мимо.
Но история не знает сослагательного наклонения. Есть только здесь и сейчас. Темная комната. Мигающий курсор. И щелчки мыши за стеной, похожие на звук забивания гвоздей в крышку гроба нашего брака.
Старшая дочь спит. Я заходил к ней, поправил одеяло. Она улыбалась во сне. Может быть, ей снится мир, где папа и мама сидят на кухне, пьют чай и смеются, а телефоны лежат выключенными в дальнем ящике. Я бы всё отдал за билет в этот сон.
Но у меня только абонемент в эту сюрреалистичную пьесу абсурда.
Я смотрю на кнопку «Отправить». Текст, который я набираю, никто не прочитает. Это письмо в никуда. Монолог в пустоту.
Курсор мигает.
Жизнь продолжается. Или то, что от неё осталось.
Может, мне тоже скачать игру? Создать эльфа 80-го уровня, найти себе «принцессу» и забыться?
Нет. Кто-то в этой семье должен оставаться взрослым. Кто-то должен держать реальность, пока она окончательно не рассыпалась на пиксели. Видимо, этот кто-то — я. Бывший перспективный преподаватель, бывший «алень», нынешний сосед собственной жены.
Хранитель руин.
Я закрываю ноутбук. Темнота становится абсолютной. Только слышно, как за окном шумит ветер, да за стеной жена шепчет что-то в микрофон гарнитуры. Наверное, признается в любви.
Спокойной ночи, Васёк. Ты победил. Забирай её виртуальную душу.
А я останусь здесь. Сторожить их сон и варить кашу по утрам. Потому что «какая ни есть, а мама». И какой ни есть, а я всё ещё отец.
И это единственный уровень, который нельзя пройти с читами или купить за донаты. Это хардкор, детка. Самый настоящий хардкор.
Об авторе
