Пришел я к вере не вдруг и не сразу. Случился в жизни некий перелом, после которого привычная картина мира дала трещину, и в эту трещину заглянуло нечто большее. Я, человек с дипломом физмата, привыкший доверять формулам, а не чувствам, вдруг осознал, что в уравнениях вселенной не хватает одного члена, обозначающего необъяснимое. Выбор был осознанным, взвешенным, как покупка хорошего автомобиля. Я стал верующим. Не религиозным фанатиком, различающим грехи по номерам, а именно верующим. Храм для меня — не полигон для отработки обрядов, а тихая пристань. Соответственно, и жену я решил искать в этой самой пристани. Где же еще найти созвучную душу, как не среди тех, кто смотрит в ту же сторону?
Ох, наивный. Я был глупее первокурсника, пытающегося решить интеграл силой мысли. Два года церковной жизни — это как прочитать краткое содержание «Войны и мира». Кажется, понял суть, но все нюансы, подтексты и характеры проходят мимо.
Я не буду утомлять вас хроникой своих неудач. Это было бы скучно, как переписывание конспекта по теоретической механике. Вместо этого предлагаю классификацию. Своего рода полевой определитель православных барышень, составленный на основе личных, порой болезненных, наблюдений. Рассматривайте это как предупреждение, написанное на пороге незнакомого, но очень привлекательного леса: «Входите осторожно. Местная фауна своеобразна».
Итак, знакомства завязывались естественно. В паломнических поездках, где долгая дорога и общие впечатления располагают к беседе. В храме после службы, за чашкой чая на приходской кухне. Никакого навязчивого «подката». Просто два человека, объединенные, казалось бы, главным в жизни. И вот, после множества таких бесед, картина выстроилась в три четких категории.
Категория первая: Невесты Христовы.
Встретить такую — все равно что найти в лесу родник с кристально чистой водой. Они существуют. Их вера — не ритуал, не долг, а дыхание. Они тихие, добрые, с глазами, в которых нет и тени лукавства. Они умеют печь потрясающие пироги для прихода, с упоением возятся с чужими детьми воскресной школы, и кажется, что от них исходит мягкий внутренний свет. Они всегда помогут, всегда поддержат словом. Разговаривать с ними — бальзам для израненной мирской суетой души.
Но есть одно маленькое «но». Оно размером с Вселенную.
Они уже замужем. Их Жених — на небесах. И попытка составить Ему конкуренцию — предприятие не просто безнадежное, а кощунственное в их глазах. Они не одиноки, у них насыщенная внутренняя жизнь, полная молитвы и тихого служения. Семья, муж, дети — это не их путь. Часть из них со временем уходит за монастырские стены. Другие остаются в миру, но их мир — это храм, приход, помощь ближним. Они прекрасны. Они недоступны. Они — живой укор твоим земным помыслам о женитьбе. Общение с ними одновременно возвышает и начисто отбивает охоту искать среди них спутницу жизни. Ибо как можно мечтать о совместном походе в Ашан с ангелом?
Категория вторая (основная): Религиознутые.
Если вы видите в храме миловидную девушку в аккуратно повязанном платочке, которая лихо управляется со свечным ящиком или заученно читает часослов, в 95 случаях из 100 перед вами она. Важное уточнение: «верующая» и «религиозная» — это не синонимы. Часто — антонимы.
К вере (а точнее, к Церкви как системе) их приводит, как правило, одна из двух причин.
Тяжелая психотравма. Пьющий отец, тиранивший семью. Муж-абьюзер. Глубокая личная потеря. Церковь для них становится спасательным кругом, терапевтической группой, стеной, за которой можно спрятаться от ужаса внешнего мира. Веры, как доверия к Богу, у них может и не быть вовсе. Зато есть фанатичное соблюдение обрядов, которые структурируют жизнь и дают иллюзию контроля. Они знают наизусть все псалмы, правила о супружеском посте и какой иконе в какой нужде молиться. Их требования к потенциальному мужу будут прописаны мельче, чем устав гарнизонной службы. Ты должен не просто ходить в храм. Ты должен исповедоваться и причащаться с заданной частотой, обязательно у их духовника (который, заметь, часто потакает их неврозам, ибо видит в них «ревность не по разуму»). Ты должен разделять их, с позволения сказать, «традиционные ценности», которые на поверку оказываются набором страхов и предрассудков, замешанных на полупереваренной лекции какого-нибудь маргинального проповедника. Любовь? Духовное единство? Да они тебя по чек-листу сверять будут! Малейшее отклонение — и ты «маловерный», «теплохладный», «попадешь под епитимию».
Дочери «поповского гнезда» или семьи ультра-воцерковленных мирян. Группа «два с половиной». Выросли в этой среде, как аквариумные рыбки в идеально подготовленной воде. Они девственны, благочестивы внешне, могут цитировать святых отцов и печь куличи. И при этом инфантильны до мозгового треска. Их представления о семье — это слащавая открытка: муж-добытчик-молитвенник, жена-хозяйка-помощница, семеро по лавкам. О реальных проблемах, компромиссах, быте, который убивает романтику, они не имеют ни малейшего понятия. Они летают в розовых облаках, приправленных ладаном. Попробуй обсудить с такой ипотеку или тот факт, что после родов ты мечтаешь не о совместной молитве, а о пяти часах беспробудного сна. Встретишь непонимающий, испуганный взгляд. Для них жизнь — это непрерывное кино на тему «православная семья», где все роли уже расписаны. Твоя задача — бездумно играть свою.
Категория третья: Тактические платочницы.
Они редко ездят в дальние паломничества, разве что в те, что больше напоминают экскурсию по живописным местам с ночевкой в уютной гостинице. Их религиозность — удобный социальный маскировочный халат. Они крестят детей «потому что так надо», заходят в храм на Пасху «за благодатью», носят крестик как стильный аксессуар. Но вот в чем их мастерство — они умеют использовать религиозную риторику в бытовых войнах с мужем. «Как ты можешь так говорить, это же грех!» — скажет она, когда ты попросишь ее наконец выбрасывать пустые баночки из-под крема. «Надо смиряться, гордыня!» — будет ее ответ на справедливые претензии. Бог в ее устах превращается в орудие для достижения мирских, очень приземленных целей. Искать среди них верующую жену — все равно что искать духовного наставника в отделе продаж.
Итог моих изысканий оказался обескураживающе простым. Православная женщина мало чем отличается от неправославной. В ней есть тот же набор достоинств и пороков, страхов и надежд. Просто все это приправлено специфическим соусом из церковной лексики, обрядовости и зачастую нездоровой экзальтации. Проблемы, травмы, неврозы — все это есть и «в миру». Но в церковной ограде, в этой малой, замкнутой экосистеме, все это концентрируется, усиливается и приобретает сакральный, неприкасаемый ореол. Здесь твой бывший алкоголик-сосед становится «страждущим, за которого надо молиться», а твоя ревность и желание контролировать — «ревностью о спасении его души».
Так что, мой друг, если ты, как и я когда-то, наивно полагаешь, что под сенью храма проще отыскать добрую, честную и простую девушку… Поверь опыту разочарованного физика. Не проще. В разы сложнее. Ищи не по формальному признаку «в платочке/без». Ищи по душе. А она, как известно, — вещь внеконфессиональная. Иногда она прячется в самом неожиданном месте, где и креста-то на тебе нет. А в платочке может оказаться лишь хорошо заученный, красивый, но совершенно пустой текст. Ищи сердцем, а не по церковному календарю.
Об авторе
