ЧАСТЬ 1: «Как я вышла замуж по расписанию (и что из этого вышло)»
«Некоторые выходят замуж по любви. Некоторые — по залёту. Я — по таймеру.»
Мне было 30. В это возрасте ты уже не мечтаешь, ты планируешь. Даже если перед тобой мужчина мечты, ты в первую очередь смотришь: есть ли у него ПФР, печень и постоянная прописка. И да — у него всё это было. Ваня (имя изменено, хотя ему и так плевать) был на 4 года моложе. Светлые глаза, добрые уши, работал то ли монтажёром, то ли временно — никто так и не понял.
Мы познакомились на дне рождения общей подруги, и он посмотрел на меня с таким видом, будто я единственная женщина в мире, которая может не испугаться его коллекции виниловых пластинок и двух кредитов. Через месяц он уже приносил мне завтрак в постель. Через два — мыл унитаз. Я решила: подходит.
О любви — ну как вам сказать. Это было как с комфортными ботинками. Не «ах», но ноги не болят. В сексе… ммм… был как картофельное пюре без масла: есть можно, удовольствия ноль. Я думала — ну ладно. Мы же не в кино, правда? Мне 30, биологические часы бьют уже так громко, что слышно соседям. Захотелось семьи. Дома. Уюта. Двух детей с одинаковыми пижамками. И мужа, который будет носить свитер и чесать мне спину.
Через год я уже была женой. Через два — карьеристкой. Начальство, зарплата, налоговая уважает. А Ваня… то строил, то ломал. Работу, планы, планы на работу. Он то дизайнером по каминам, то баристой в коворкинге. Иногда я не успевала за его биографией.
Но знаете что? Меня всё устраивало. Я была взрослой, самодостаточной, уставшей женщиной. Он — светлой плюшкой, которая улыбалась и верила, что вселенная даст ему всё, кроме стабильности. Мы были как Сбер и «тройка»: не идеально, но работает.
ЧАСТЬ 2: «Двойной выстрел — один в материнство, другой в либидо»
Первые пять лет были не раем, но чем-то похожим на IKEA: вроде уютно, но руками не трогай, развалится.
А потом меня окончательно накрыло — я не могла забеременеть. Хотелось детей до слёз, до истерик в туалете, до того, что я завела блокнот, в котором писала «День 14 — сегодня должен быть секс». Ваня, как мог, терпел. Иногда даже делал вид, что получает удовольствие. Я называла его «донором», он не возражал.
После замершей беременности я снесла себе крышу и поставила новый фундамент — из витаминов, УЗИ и анализов спермы. Мы трахались по графику, как на конвейере. Любовь? Ахаха. Я стала проектом IVF, с графиками, приложениями, овуляцией и без малейшего оргазма.
И, о чудо, мои близнецы решили, что этот мир всё же заслуживает их визита. Родились раньше срока, но с характером. Я им сразу сказала: «Выбор у вас, дети, тот ещё».
Беременность была адом. Кровати вела себя как борт номер один: постоянно тошнило, рвало, кружило. Но Ваня… тут надо отдать должное. Он стал мужем-беременной. Он носил пакеты, гладил мне ноги, спорил с таксистами и плакал над подгузниками. Я иногда смотрела на него и думала — за что ты всё это терпишь?
ЧАСТЬ 3: «Танцы на углях, или Увольнение, материнство и звонок из ада»
После рождения детей я ушла с работы. Не потому что хотела — а потому что шеф оказался гением манипуляций. Ему, видите ли, не по плану, что я ушла в декрет, когда он ждал от меня запуск нового проекта. Он решил, что беременность — это предательство. А я решила, что плевать.
Вырывала компенсации зубами, как собака из «Спасателей Малибу». Уволилась с боем, ушла в домашний уют. Только уюта не было. Были дети, памперсы, спазмы и регулярные визиты гинеколога. Любовь? Забавно.
Прошло пять лет. Я не работаю. Муж работает. Детям 4,5 года. У нас комната, в которой живут дети, и комната, в которой спит муж. А я — сплю где получится. Иногда на диване. Иногда у детей. Иногда в мыслях о том, как всё стало так, как стало.
И тут — сюрприз! Не для вас, нет. Для меня.
ЧАСТЬ 4: «Та самая девушка из другого города (и один знакомый почерк)»
Телефон мужа был как шкатулка Пандоры. Лежал себе, светился, а внутри — нежность. К другой.
Оказалось, у Вани роман в смс. Такая себе эпистолярная страсть — с девушкой с работы. Из другого города. Романтично, чёрт побери. Ни тебе поцелуев, ни постели — одна душевная близость. Да-да, у них там, похоже, чат любви и поддержки. Стикеры с котиками. Он её «слушает», она его «понимает».
После первого разговора, где я рыдала, он злился, мы оба чувствовали себя героями мыльной оперы, — он поклялся остаться. Говорит: «Ну а куда я пойду? У тебя же дети». Я слушала и думала: «Чудесный аргумент. Прямо в сердце»
ЧАСТЬ 5: «Сожительство с привидением и секс из жалости»
«Когда муж уходит жить в другую комнату, в этой комнате поселяется его обида. И она воняет сильнее носков.»
С тех пор, как мой супруг официально перебрался на отдельную жилплощадь — т.е. через стенку — в квартире поселилась новая энергия. Примерно такая же, как в фильмах ужасов: ходишь, и чувствуешь, что за тобой кто-то наблюдает. Только не из зеркала, а из кухни.
Он ходил молча. Не как ниндзя — нет. А как обиженная школьница на выпускном. Гремел чашками, тяжело дышал, смотрел сквозь меня. На вопрос «ты поешь?» делал лицо, будто я только что спросила, не хочет ли он отрезать себе мизинец.
Спустя пару недель этой «семейной гармонии» я ощутила проблеск… желания. Да, желания к нему. Ну, во-первых, он похудел, потому что стал приходить поздно и ел один. А во-вторых — инстинкт. Самосохранения. Типа, «если срочно не восстановлю связь, вожак уйдёт к другой самке, и останусь я в берлоге одна».
Я пришла к нему в комнату. Без макияжа, в пижаме с пингвинами. Всё было очень сексуально. Сказала: «Можно я с тобой полежу?»
Он посмотрел, как на неожиданно появившуюся налоговую. Но молча кивнул. В ту ночь у нас был секс. Технически. Без слов, без прелюдий, без души. Скорее, как медицинская процедура. Но я всё равно встала после этого с мыслью: «Он всё ещё мой. Мы ещё не трупы.»
ЧАСТЬ 6: «Попытка номер 456: как я решила всё исправить (и чуть не свихнулась)»
На следующее утро я купила краску для волос, сделала маску с улитками (которые явно умерли напрасно), и написала себе мотивационный план:
«Как вернуть мужа и не потерять лицо».
Там были такие пункты:
- Перестать ныть.
- Смотреть на него с восхищением (даже если он жуёт, как мельница).
- Говорить о его чувствах, а не о своих.
- Слушать, не перебивая.
- Улыбаться. Даже если в душе ты жаба на костре.
Первые два дня я держалась. Он пришёл домой в десять вечера — я сказала: «Какой ты молодец, устаёшь ради нас.»
Он ушёл в комнату, не ответив. Я сказала: «Наверное, ему нужно время.»
Он забыл купить молоко. Я сказала: «Бывает.»
Он пробурчал: «Ага, и ты бывает.»
На третий день я сорвалась.
— Сколько можно? Я стараюсь, а ты будто из принципа меня игнорируешь!
Он спокойно ответил:
— Я просто не хочу больше делать вид. Не хочу, чтобы ты прикасалась ко мне только потому, что теперь тебе страшно. Где ты была все эти годы?
Где я была?
Я была в подгузниках, в слезах, в детских истериках, в тряпках, в таблетках, в попытке не сойти с ума. Я была на кухне, в поликлинике, в поиске смысла и самой себя.
Я была в этом браке. Просто в разных его углах.
Но он это не услышал. Потому что и я не говорила. Я только ныть умела.
ЧАСТЬ 7: «Дом в деревне и другие фантазии средней наивности»
Пару месяцев назад мы купили участок. Не просто клочок земли, а символ. «Вот тут будет веранда. А здесь — качели для детей. А тут — мы с тобой, старые, сидим и пьём чай.»
Я рисовала проект дома. Искала стиль крыши. Подписалась на блог по «эко-строительству».
А теперь думаю: «Кому я этот дом строю? Себе и призраку?»
Он теперь относится к этому проекту как к гипотетическому завещанию: вроде бы есть, но пользоваться пока не надо.
И вот в чём ирония — именно этот домик и стал точкой моей паники. Ведь я не мечтала о яхте, о Париже или о миллионах. Я мечтала об этом банальном: старость вместе, тапочки, тишина, совместное брюзжание на детей.
А теперь я остаюсь с детьми. С ипотекой. С мечтой, которая хрустит под ногами, как сухие листья.
ЧАСТЬ 8: «А теперь весело (почти)»
В один прекрасный день (читай: в среду, когда с утра я не плакала), я взяла детей, собралась и уехала в санаторий. Назло. Типа: «Вот пусть теперь сам поужинает с пустотой.»
Дети на второй день заболели. Я вернулась. А он сидел на кухне, ел пельмени и сказал фразу, которая, возможно, войдёт в учебники по семейной терапии:
— Ну ты дурында, конечно, но моя.
Что-то в этой фразе меня вернуло на землю. Ваня не вернулся в мою постель. Он остался в своей комнате. Он всё ещё поздно приходит, пьёт пиво, и иногда смотрит в телефон с таким видом, будто там ответы на все его вопросы.
Но я стала меньше плакать. Меньше умолять. Меньше пытаться «вернуть как было».
Знаете почему?
Потому что как было — больше не будет.
ФИНАЛ: «Я, которую вы не знали»
Я не знаю, чем закончится наша история. Возможно, разводом. Возможно, мы найдем какой-то новый путь друг к другу. Возможно, вообще ничего не будет — только дети, тихие разговоры и параллельные жизни.
Но я знаю, что теперь я другая. Я больше не женщина, которая живёт «ради» или «через». Я — за себя. Я делаю свои выборы. Я разговариваю. Я прощаю себя.
Я поняла, что мой муж — не герой, и не враг. Он просто устал. И я устала.
Мы оба хотели уюта, но по дороге потеряли ключи.
А теперь мы — два квартиранта в одной истории. С двумя детьми, разбитыми мечтами и, чёрт побери, ипотекой.
И знаете что?
Я всё равно улыбаюсь.
Потому что даже в этом бардаке я живу. А не просто существую.
И если уж я смогла родить близнецов, выжить в браке без секса и заставить мужа помыть ванну — значит, выживу и сейчас.
Об авторе
