Признаться честно, друзей у меня нет. Ну, точнее, были, но все как-то растащились, исчезли, умерли, уехали, или просто надоели. И вот я остался, как эта последняя конфета в коробке, которую никто не хочет брать — слишком горькая, слишком особенная. А пить с кем-то, чтобы обсасывать свои «драмы» — не вариант, потому что на эту тему я уже столько раз пытался говорить, что даже тараканы в моей голове заскучали. Серьезно, кто еще может выслушать, что у тебя дома — как в зоопарке? Да и вообще, на тему семейных проблем — кому это интересно, кроме меня и моего сына?
Мой сын, кстати, — единственный, кто эту картину видит. Правда, он 21 год, недавно под хмельком очень чётко сказал: «Мам, да разводись уже, я вырос». А я подумал: ну, парень, спасибо за прямоту, но это не так просто, как пивко за вечер попить.
22 года вместе. Обычная семейная жизнь?
22 года — это вам не шутки. Раньше была нормальная семья, обычная: работа, дети, бытовуха. Но вот последний год — полнейший трэш. Каждодневная бутылочка пива. Если раньше она уходила к полуночи — это считалось «нечасто», сейчас — ну, хоть бы до шести утра дотянула. Иногда до четырёх утра вообще не появляется дома. Где шарится? Ну, слухи — вещь тонкая, и если бы они умели говорить, они бы рассказали целую сагу, но не буду я здесь устраивать детектив. Только одно могу сказать — не в библиотеке с книжками она время проводит, не в спортивном зале, не на йоге. А вы поймите — ещё и братика с подружками слушает, меняет имидж как перчатки — подстриглась, покрасилась в какой-то цвет, который меня лично заставляет задуматься о покупке солнечных очков… чтобы не видеть этого цвета.
И вот тут началась игра в кошки-мышки, только мышка я, а кошка — тот самый хаос, который поселился в душе. Хочется всё ломать и выкинуть в окно, но жалко, потому что 22 года — это не шутки. А с другой стороны — так дальше нельзя.
От звонков к тишине
Раньше я ей звонил, пытался что-то объяснить, звать домой. Сейчас — тишина. Не звоню. Не хочу опускаться. Это уже не разговоры — это коммуналка, где соседи друг другу чужие. Да и у кого вопросы? Полиция была, когда она сама вызывала, перевернула посуду, пыталась меня обвинить. Хорошо, что сын был свидетелем.
Самое страшное — когда любимая становится чужой
Она перестала готовить, сменила имидж, покупает одежду как девчонки по 20 лет, ходит как подросток на вечеринках, а ей уже за сорок. И дома? Да нет её дома. Появляется как ночлежница, возвращается в 4-6 утра, и ведёт себя так, словно квартира — её личный клуб. Я — просто пассажир на этой станции.
Разговоры и правда
Я спросил прямо: «Ты решила? Разводимся?» — «Нет, ещё не решила». Ну да, конечно, ещё не решила… Не решается человек, который забыл, что такое семья. Сын говорит, что я неправ — надо терпеть, бороться. А я думаю: почему я должен терпеть, если это не любовь, а какое-то мучение?
Почему я всё ещё здесь?
Я прикипел. За 22 года как-то привык, привязался, а чувства не исчезают быстро. Вот она — рядом, но чужая. Она — демонстративно спит в комнате сына, закрывает дверь, чтобы не видеть меня. Я хочу просто покоя, а получаю баталии и холод.
Вот недавно смотрел на всё это — и подумал: «А может, она и правда живёт лучше там, где не я?» И решил — если эта квартира станет для неё ловушкой, пусть станет. Пусть крутится как белка в колесе, а я буду искать свой санчас — тот самый спасительный час для себя.
Потом написал сыну: «Если мама пойдёт на пляж с парнями и вернётся в 6 утра — не спеши осуждать, дай ей позабыть, что папа дома». Сын улыбнулся и сказал: «Пап, может, тебе тоже нужно найти своих парней на пляже?»
И знаете что? Может, он прав. Может, пора мне тоже сменить имидж, перекраситься, выйти в свет — и не для кого-то, а для себя. Потому что жизнь одна, и прожигать её на несуществующие дружбы и недостойные отношения — слишком дорого.
Кальций я жрать не хочу, но если вдруг кто-то найдет у меня друзей — скажите им, что я открыт для предложений. Пока что — один на один, с бутылочкой пива, с сыном и с безумной семейной коммуналкой.
Об авторе
