Познакомьтесь: Геральд. Кот. Не просто кот — а существо с манией величия, рожденное, как мне кажется, на особой пушистой фабрике для VIP-доминирования. Порода — британец. Морда — как у олигарха в отпуске. Повадки — как у маленького, но очень вредного профессора, который не любит глупых студентов. Особенно — меня.
С тех пор как тёща переехала к нам «на пару дней, ну максимум недельку», Геральд захватил не только гостиную, но и мой личный авторитет в доме. Его миска стояла на кухне как алтарь. Ванную он оккупировал ровно с 6:00 до 8:30, потому что «он любит смотреть на воду». Шторы он выбирал когтями, обои — лично. А я стал тем, кто «ходит громко» и «мешает Геральду дышать полной грудью».
Каждое утро начиналось одинаково: я сползал с дивана (кровать занята тёщей, потому что у неё «спина и важная аура»), пробирался на кухню — и натыкался на кота. Он сидел посреди комнаты, смотрел в душу и оценивающе моргал. Если я брал не ту чашку, он умывался демонстративно, как бы говоря: «Удиви меня, двуногий».
Поначалу я думал, что он просто вредный. Потом — что он посланник тёмных сил. Но однажды я попытался погладить его. Он не укусил. Он встал, прошёл мимо, и завалил кружку с чаем. Медленно. Смотрел в глаза. Я видел там вселенную и презрение.
Тёща же была в восторге.
«Он чувствует энергетику! Он реагирует на ложь! Он… нюхает страх!»
Ну так вот — нюхал он, в основном, мой страх. Особенно по ночам, когда залезал ко мне на грудь и дышал. Тяжело. С шипением.
Кульминация настала в воскресенье. Я ел бутерброд с колбасой. Геральд прыгнул на стол, сел, и стал смотреть. Не просто смотреть — гипнотизировать. Я не выдержал, отдал бутерброд. Он ушёл, не тронув. Через 15 минут в моих тапках оказалась… селёдка. Как? Почему? Что это значило?
И вот тогда тёща сказала:
— Или он, или ты. Геральд нервничает. Ты разрушитель гармонии. У него сбился сон.
Я посмотрел на жену. Она сделала то самое лицо: «Ну ты давай, решай». Я понял — выбора нет. Или кот, или скандал. Я взял себя в руки. Сказал, что попытаюсь наладить отношения.
На следующее утро я приготовил ему омлет. Без соли. С молоком. Как просила тёща. Поставил на подставку. Он подошёл. Понюхал. Съел половину. Затем подошёл ко мне… и не плюнул. Это был прогресс.
Мы начали сближаться. Он позволил мне дотронуться до хвоста. Один раз. Я научился не трогать его подушку и не занимать его «зону отдыха» (раковину). Я даже читал ему вслух, когда тёща попросила. Один раз он мурлыкнул. Правда, в тот момент у меня зазвонил телефон — и он сбежал под диван.
Через неделю мы жили по расписанию. Завтрак — раздельный. Туалет — по очереди. Телевизор — под его контроль. Я перестал воевать. Я начал существовать рядом с ним. Сосуществовать. Он даже однажды лёг рядом на диван. На расстоянии 30 см. В мире кошачьей дипломатии — это почти дружба.
А потом я заболел. Температура, слабость, лежу как варёная макаронина. Жена на работе, тёща варит что-то из корня имбиря и лягушачьего взгляда. И тут он пришёл. Запрыгнул. Лёг рядом. Голову положил мне на плечо. И мы смотрели «Битву экстрасенсов» вместе. Он, кажется, переживал. Шерстью. Или просто тепло было.
На следующее утро я проснулся, и на подушке — мёртвый паук. Чёрный. С лапками. Подарок. Я рыдал. От соплей. И от нежности.
Теперь у нас пакт. Геральд — это часть семьи. Тёща говорит, я стал мягче. Говорит, я светлею. Говорит, у меня даже походка другая. Я думаю — это потому что я теперь всегда смотрю под ноги. Вдруг кот.
Вчера он метнул на меня взгляд, сел на ковёр и кивнул. Или показалось. Неважно. Я кивнул в ответ. Мы поняли друг друга. Я купил ему новую подстилку. Он ночью не сдвинул мои тапки. Пока.
Так что… иногда ты просто женишься не на девушке. А на девушке, её маме и коте, который считает себя главой кооператива.
И знаете — можно привыкнуть. Даже полюбить. Даже быть благодарным. Потому что пока Геральд рядом, тёща не замечает, что я опять забыл купить капусту.
И это, друзья, — любовь.
Об авторе
