Мне 26. Я нормальный. Не алкоголик, не диванный философ, не игрок в танки с утра до ночи. Работаю, зарабатываю, женат. Жена — умница, красивая, студентка. Очница, между прочим. Поступила сама, учится на бюджете, к пятёркам стремится. Вроде бы живи да радуйся. Но как бы вам так помягче сказать… У нас в семье есть персонажи, которых я для себя внутренне называю «родители жены», но чаще мысленно добавляю туда прилагательное, запрещённое в приличном обществе.
Но всё было не сразу так.
Когда мы поженились, я их даже, прости Господи, уважал. Да что там — нравились мне они. Тесть с приколами, тёща вроде как домашняя, варила супы, носила халат, иногда даже улыбалась. Я-то тогда ещё верил в миф про «вторых родителей» и «семью, в которую ты входишь».
Мы купили машину — не в кредит, но по схеме «на паях». Тесть взял займ, я отдал половину суммы через три месяца. Не потому что миллионы получаю. Просто работаю на вахтах. То Север, то ещё дальше. Иногда кажется, что следующая моя командировка — на Луну. Но зато стабильный доход. Так и крутимся: я — на вахте, жена — учится, родственники — живут.
Вот только «живут» они как-то особенно: не работая, не напрягаясь и не стесняясь. Я со временем стал замечать, что тёща не просто «дома сидит», а сидит так, как будто её туда приклеили. Тесть… Ну, он вроде «мужик», но мужиком его язык не поворачивается назвать. Он мастер на все руки. Вернее, на все руки, кроме своих. Потому что розетку поменять — это, брат, не к нему. Это ко мне. Потому что «ты ж всё равно скоро с вахты приедешь». А чего тебе? Ты ж молодой, сильный. Тебе, наверное, в кайф ремонт делать в квартире бабушки тёщи, в свободное от сна и отдыха время.
Да, вы не ослышались: живут они у бабушки моей жены, то есть у матери тёщи. Женщина на пенсии. Пенсия позволяет. Кто-то получает к старости возможность путешествовать, а бабушка жены получает к старости двух безработных внуков с манией пассивного бытия.
И вот, знаете, я поначалу не считал. Не заводил табличку в Excel, не записывал, кто, когда и сколько у меня взял. Я думал — ну семья же. Бывает. То розетку поменяй. То унитаз течёт. То полку повесь. То в магазин отвези. А потом началось по-крупному. То у бабушки трубу прорвало — я. То дверь скрипит — опять я. То кот тёщи лапу подвернул — угадайте, кто должен ехать с ним к ветеринару.
И ладно бы — попросили. Так ждут, как должное. Без намёка на благодарность. С выражением лица «ну а кто же, если не ты, зятёк?»
Самое абсурдное — я им ещё и мешаю. Вот приехал я три дня назад с вахты. Уставший, злой, с глазами как у совы, которой дали кредит под 25% годовых. Только ботинки снял — тесть в комнату заглядывает:
— Сигаретки не будет?
Я:
— Не курю.
Он:
— А, ну ладно. Дай тогда пятьсот рублей, до магазина.
Минут через десять:
— Кстати, чайник у бабушки сгорел, отвези свой старый, что у тебя в кладовке. И заодно сделай его.
Потом:
— Завтра в город ехать надо, свози меня, у тебя же машина.
Я:
— Секундочку. Я только с вахты. У меня ЗП ещё не пришла. И вообще, у меня есть жена, дела, мать, дом, спина, которая хрустит.
На что он просто пожал плечами, как будто я отказал ему в святом. А вечером — апогей. Звонок жене.
И вот оттуда уже льётся…
«Да твой вообще бесполезный, зря мы на него время тратили, разводись с ним, найди нормального, а не вот этого жлоба» и прочее, прочее, прочее.
Меня накрыло. Не на шутку. Понимаете, я ведь не святой. Я могу и терпеть, и молчать, и помогать. Но когда ты работаешь, как лось на добыче оленины, приезжаешь домой, и в тебя летит не «спасибо», а «ну ты и ничтожество» — тут уж извините.
Я жене говорю:
— Знаешь что, дорогая. А давай-ка я сделаю перерыв. В этих вот «семейных вложениях».
Жена моя — умная. Она видит, как я стараюсь. Она знает, что я своей маме помогаю тоже. А мама у меня одна. Без дачи, пенсии и без ждущей пенсии тёщи. Она никогда ни копейки не просит, но я всегда приношу. Потому что так надо.
И вот я сижу. Думаю. Как так вышло? Почему я, человек с мозгом, руками, правом на личную жизнь — стал сервисом «зять на вызов»? Бесплатным. Без техподдержки. С функцией «доставь, почини, дай взаймы, не обижайся».
А они — родители жены — живут в какой-то своей реальности. Там, где труд — это излишество, где молодёжь обязана, где спасибо говорить — западло, а бубнить в ухо по телефону — почти спорт.
И ведь самое печальное — они-то думают, что правы. Что зять им обязан. Навсегда. Что я не человек, а расширение их тела. Как палка у костыля. Удобно. Сломался — обматерим.
Но ведь за всеми этими требованиями, криками и «разводись с ним» нет никакой любви. Там нет даже уважения. Там есть только удобство. Им удобно, когда ты в доступе. Когда ты не отказываешь. Когда ты — приложение, а не личность.
Вот и всё.
А теперь, как и обещал, весёлая концовка. Потому что нельзя же так — сгорел чайник и конец света.
Я на следующий день взял тестя. Отвёз его туда, куда он хотел — на рынок. Сидим в машине, он мне:
— Ну ты, конечно, вспыльчивый. Но нормальный.
Я ему:
— А ты, тесть, лентяй. Но хоть честный.
Он засмеялся. И знаете, что-то поменялось. Я понял, что, может, не всё потеряно. Может, если говорить в лицо, иногда доходит.
Вернулись домой. Я чайник починил. Но с припиской. Повесил стикер:
«Следующий вызов — 500 руб. + кофе без сахара».
На тёщиных глазах появилась тень улыбки.
А потом бабушка — да-да, та самая — протянула мне пирожок. И сказала:
— Ты хоть и не родной, но самый нормальный тут.
Я заплакал. Нет, не от слов. От перца в пирожке. Но запомнил момент.
А вечером мы с женой сидели, пили чай и обсуждали, что, может, когда-нибудь и мы станем родителями. Но не такими.
— Знаешь, — говорю ей, — вот мне 26. Я ещё молодой. Но я уже понял одну вещь: зять — это не раб. Это такой редкий зверь, который должен быть счастлив, а не обязан.
— Ага, — сказала жена. — А родители — это не гоблины, а союзники. Просто не все это помнят.
Мы чокнулись чашками. И в этот момент, как по волшебству, чайник снова сгорел.
Но я не пошёл его чинить. Потому что у меня был пирожок. И кофе. И своё чёртово право сказать «нет».
Об авторе
