Здравствуйте, дорогие мои! Позвольте представиться: мать-одиночка, 30 лет, внешний вид — «да неплохо, но не нельзяграм», статус — декрет бессрочного действия, место жительства — родовое гнездо в сельской местности с панорамным видом на коровник и старый сарай. Образование высшее, работа отсутствует, надежда — где-то под кроватью, рядом с детскими носками и погрызенной соской.
Если вы думали, что это будет жалобная баллада в стиле «за что мне это», то нет. Это будет ироничный, местами злой и глубоко жизненный монолог, от которого вам захочется либо выпить, либо обнять первую попавшуюся одинокую маму. А может и то, и другое.
И да — он мне пишет. Он. Бывший ухажёр. Тот, который помнит меня молодой, красивой и беззащитной, как новенький смартфон без чехла. Он не знает, что у меня теперь есть ребёнок, проблемы, и стрии на бедрах, как мрамор в музее — только натуральней.
Из принцессы в бабу с коляской
Три года назад я сбежала от гражданского мужа. Нет, он меня не бил, не издевался, не пил — просто был классическим представителем подвида «диванный отец обыкновенный». Ребёнка делал охотно, а вот воспитывать — это уже слишком. К тому же мама у него была очень активная. Особенно в моём шкафу.
Когда я сбежала, мне казалось, что самое страшное позади. Ха-ха. Нет. Самое страшное — это снимать памперсы без подгузников, считать копейки до пособия и спорить с мамой о пользе брокколи, когда тебе хочется просто умереть под пледом.
Живём с родителями. Да, мне 30. Нет, своего жилья нет. Зато есть пятно на потолке и философское принятие неизбежного. Мой ребёнок — моё всё. А ещё — мой непрерывный будильник, сторож и генератор мата от бессонницы.
И вот снова он. Как вирус из прошлого
Он пишет. Он звонит. Сначала — пару раз в месяц. Потом — чаще. Потом — видео, голосовые, сердечки. Я гуглю его фотки. Он — тот же. Только теперь с бородой, и почему-то ещё привлекательней. Удачная жизнь, карьерка, машина. Глаз светится не от недосыпа, а от нового айфона.
Он хочет встретиться. Я сижу и думаю: выйти на встречу с мужчиной или остаться в пижаме и с вечным чувством вины? Ведь я теперь не та, что была.
На лице — следы тревожного сна. На теле — последствия родов, стресса и корвалола. На душе — бетонная плита из фразы «ты никому не нужна». Мама говорит: «ну ты же теперь с ребёнком, кому ты?». Папа молчит. Он давно сдался в битве за мой личный фронт.
Когда ты — БУ бывшей себя
Вы когда-нибудь были бывшей версией самой себя? Это когда смотришь на свои старые фото и думаешь: «Господи, кто эта фея без синяков под глазами?». У той девушки были мечты. У меня — кредитка с минусом и запаренный термос с супом.
Он не знает, что я теперь РСП — разведёнка с прицепом. Да ещё и в сельской комплектации: тракторы по утрам, петухи под окнами, вместо завтрака — каша и упрёки бабушки. Но он хочет увидеться. А я сижу, грызу ноготь и думаю: а вдруг он увидит реальность и сбежит?
Ну как сбежит… Он-то уедет на машине. А я останусь. С коляской, соплями и новыми комплексами.
Страх быть разоблачённой
А что я ему скажу? «Привет, давно не виделись. Это мой ребёнок. Он не от святого духа. И да, я больше не танцую на барной стойке, теперь я плачу над мультиками».
Он скажет: «Ну ничего, бывает…» — и глаза его станут пустыми. А потом тишина. И снова я. И моё отражение, которое боится даже треснувшего зеркала.
Но втайне, я хочу. Я хочу этой встречи. Я хочу, чтобы хоть один мужчина посмотрел на меня не как на бытовую единицу и склад проблем, а как на женщину. Да, пусть с прошлыми ошибками. Да, пусть с прицепом. Но с душой, чёрт возьми. Хоть какой-то душой, пока она ещё не выгорела полностью.
Что делать?
Вариант 1: Встретиться. Накраситься. Надеть лучшее (не пижаму, не халат). Прийти. Посмотреть в глаза. И, возможно, услышать «ты изменилась, но ты всё ещё ты». Или — не услышать. И распрощаться. Но зато — попробовать.
Вариант 2: Не встречаться. Продолжать считать себя ненужной, недоженщиной, существом в статусе «неприкасаемая». И каждый день глотать ком в горле, смотря, как живут те, у кого нет такого тяжёлого прошлого.
Вариант 3: Написать ему честно. Без соплей. Мол, «так и так, ты помнишь одну меня, но сейчас я другая. Я с ребёнком, с багажом. Если хочешь — встречайся со мной настоящей. Если нет — не надо, я пойму». И пусть он сам решает. Не за счёт фантазий, а по факту.
Честная встреча с собой
Проблема не в нём. И даже не во мне. А в том, что я отказалась верить, что ещё что-то может быть хорошим. Я себе не верю. А как тогда кто-то может поверить в меня?
Да, я мать-одиночка. Да, мне 30. Да, я с родителями, без квартиры, с выжженной самооценкой. Но чёрт возьми — я жива. Я держусь. Я смеюсь. Иногда даже в голос. Я не исчезла. Я просто изменилась.
А он? Пусть сам решает. В конце концов, если мужчина боится женщины с ребёнком — это не мой мужчина. А если рискнёт — то, возможно, именно он и нужен.
И знаете что? Я встречусь. Не ради него. Ради себя. Чтобы знать: я не трусиха. И даже если он сбежит — я останусь с собой. С настоящей.
Об авторе
