Я, как и положено приличной женщине с высшим образованием, изменила мужу через два года после свадьбы. Не потому что не любила. А потому что поняла: любовь — это когда ты стираешь человеку носки и не плюешь в суп. Всё остальное — уже нюансы, гормоны и корпоративы.
Мой любовник — коллега. Назовём его Слава, потому что так его и зовут. Слава — человек с лицом офисного Христа и телом… ну, телом человека, у которого есть доступ к спортзалу, но нет абонемента. Мы с ним флиртовали примерно полтора квартала — в бухгалтерии, возле кулера, у лифта. Это был страстный обмен: я ставила запятые, он их стирал. Любовь — это когда ты даёшь мужчине редактировать свои отчёты.
Потом случилось великое: мы оба одновременно уволились. Ну как — я уволилась, он просто перестал приходить. Мы встретились в кофейне. Я пришла сказать «прощай», он пришёл… тоже.
— Поехали ко мне, — сказал он. — У меня температура, — ответила я. Это было правдой. — От любви? — От стресса, идиот.
Я всё утро металась по квартире с термометром под мышкой и моральной паникой в голове. Сердце стучало, как барабанная установка на концерте в клубе «Измена». Я готовилась к адюльтеру, как к экзамену. Сдала бельё в химчистку, побрила всё лишнее, оставив модную полоску — как взлётную полосу для надежды. И, что самое главное, я всю ночь репетировала фразу: «Ты будешь в презервативе, иначе я превращаюсь в прокурора по санитарным делам».
Он был, конечно, не против. Мужчины в такие моменты соглашаются даже на латексные шлемы, если ты в кружевных трусиках.
Секс был. Технически — да. Эмоционально — как выступление чиновника: формально всё произошло, но ты ничего не почувствовал. Он вошёл. Я напряглась. Он продолжал. Я вспоминала, выключила ли утюг. Он застонал. Я зевнула.
Потом он предложил кунилингус. Я согласилась из академического интереса: википедия не может передать всего спектра ощущений. Скажу честно — было неожиданно приятно. Как будто кто-то ухаживал за моей душой… но через подвал.
После всего я чувствовала себя… не женщиной, а как будто прокатилась на неудачном аттракционе: не страшно, но трясёт, и есть вопросы к технике безопасности.
Вернувшись домой, я улеглась в постель с видом святой утомлённой. Муж посмотрел на меня с подозрением, как на йогурт с просроченной датой, но ничего не сказал. Он был слишком занят собой, своими мыслями и новой онлайн-игрой. Секс у нас случился на следующий день. Механически. Я старалась держать лицо, как будто играю в покер. Хотя мне казалось, что внутри меня остался след от чужого паспорта.
Он ничего не заметил. Или сделал вид, что не заметил. Или решил отложить разбор полётов до пятницы. В любом случае, я выжила.
Теперь, когда меня спрашивают: «А как прошла твоя первая измена?», — я отвечаю: «Как вакцинация. Вначале боишься, потом ничего не чувствуешь, а через два дня сомневаешься, был ли смысл».
А ещё у меня остался шрам. Не физический. Невидимый. Между третьим и четвёртым ребром совести.
С тех пор я ни разу не изменяла. Хотя бы потому, что мне лень брить лобок и стирать кружевное бельё вручную.
Об авторе
