Знаете, я достаточно долго жил в уверенности, что понимаю женщин. Ну, не то чтобы совсем понимаю — никто ведь не понимает, это было бы странно и даже подозрительно, — но хотя бы имею карту местности. Вот тут обычно говорят о работе, тут — о путешествиях, тут можно аккуратно пошутить, а вот здесь лучше кивать и не встревать. Карта, конечно, условная, но за тридцать пять лет я её более-менее нарисовал. И вот сидишь ты в кафе напротив женщины: ухоженная, разговорчивая, с приятной улыбкой, — и вдруг она достаёт из сумочки не помаду и не телефон, а духовный компас, которого на твоей карте просто нет.
— Знаешь, полгода назад я будто прозрела, — сказала Катя, помешивая чай деревянной ложечкой, как будто это был не чай, а что-то требующее особого ритуала. — Впервые пришла в храм просто так, от одиночества, наверное. И что-то изменилось внутри. Теперь каждое воскресенье хожу на службу, помогаю в воскресной школе.
Я кивнул. Что ещё делать? Сказать «как интересно»? Поделиться, что я тоже недавно прозрел — правда, в оптике, когда наконец заказал новые линзы?
Она была действительно хороша собой. Тридцать два года, карие глаза, стройная фигура — всё как в анкете, только вживую лучше. На фотографиях она улыбалась сдержанно, а здесь, в полумраке кафе, улыбка была настоящей, чуть смущённой. Мне сразу стало понятно, что она волнуется. Я тоже волновался, если честно. Первые свидания — это всегда лотерея: вытянешь приятный вечер или три часа вежливой пытки с последующим размышлением, как бы уйти, не обидев.
— В следующие выходные собираюсь в Дивеево, — её глаза загорелись, как у ребёнка перед поездкой в Диснейленд. — Может, присоединишься? Там такая благодать…
Дивеево. Я судорожно перебирал в памяти: это где? Монастырь? Точно монастырь. Нижегородская область. Ездят туда автобусами, ночуют в кельях, молятся. Я представил себя в этом автобусе. Представил, как я, человек, который последний раз был в храме на венчании друга (и то стоял у выхода, потому что нога затекла), еду в Дивеево. К мощам. К источникам.
— Знаешь, я подумаю насчёт поездки, — соврал я не слишком убедительно.
Она кивнула, но я видел, что она поняла. Женщины всегда понимают, когда ты врёшь. Они просто делают вид, что не поняли, чтобы не ставить тебя в неловкое положение. Или ставить — в зависимости от настроения.
Мы продолжили разговор. Катя рассказывала о работе — она оказалась главным бухгалтером в какой-то строительной компании, что сразу добавило ей очков в графе «адекватность». Нормальная работа, нормальная зарплата, нормальная жизнь. Потом речь зашла о путешествиях.
— Раньше я много ездила, — сказала она, и в её голосе прозвучала лёгкая ностальгия. — Париж, Барселона, Прага… Даже в Таиланд успела. Но теперь как-то… не то. Понимаешь, всё это красиво, но пусто. Храмы — смотришь как на архитектуру, музеи — как на развлечение. А настоящего наполнения нет.
Я слушал и думал: вот она, ловушка. Сейчас она скажет, что настоящее наполнение — в паломничестве. И действительно:
— Зато теперь я открыла для себя совсем другие поездки. В Оптину Пустынь ездила, в Псков, на Валаам. Вот где действительно чувствуешь, что живёшь.
Валаам. Я был на Валааме. Правда, лет десять назад, с компанией друзей, и мы там в основном пили пиво и любовались природой. Монастырь посмотрели, конечно, но как туристический объект. Красиво, атмосферно, фотографии получились отличные. Но вот чтобы «чувствовать, что живёшь»… Нет, не уловил.
— А книги читаешь? — спросил я, надеясь перевести разговор в более привычное русло.
— Читаю, — кивнула Катя. — Правда, последнее время в основном жития святых. Знаешь, раньше я зачитывалась Кундерой и Маркесом, а теперь понимаю, что там много красивых слов, но мало сути. А вот возьмёшь житие Серафима Саровского — и всё встаёт на свои места.
Я представил себе, как открываю на первом свидании тему жития Серафима Саровского. Не представил. Это было за гранью моего воображения, как представить себя марсианином.
Но при всём при этом — и вот что меня поражало — Катя была абсолютно нормальной. Не фанатичкой с горящим взором, не сектанткой, не странной женщиной, которая вот-вот начнёт меня агитировать. Просто человек, который нашёл себе новое увлечение. Хобби. Правда, хобби такое, которое требует от тебя полной перестройки жизни, но кто я такой, чтобы судить?
Мы вышли из кафе. Вечер был тёплый, один из тех сентябрьских вечеров, когда лето ещё не сдалось до конца, но уже понимает, что проиграло. Я предложил проводить её. Она согласилась. Мы шли по засыпающему городу, и я ловил себя на том, что смотрю на неё и думаю совершенно не о духовных материях.
Под тонкой тканью платья угадывались изгибы, которые никакие жития святых не могли заставить меня игнорировать. Она шла рядом, и от неё исходил лёгкий аромат духов — приятный. Мы говорили о всякой ерунде: о погоде, о том, как изменился район, о новом кафе, которое открылось на углу. Обычный разговор обычных людей.
Около её подъезда я остановился. Она остановилась тоже. Повисла пауза — одна из тех пауз, когда оба понимают, что сейчас должно что-то произойти. Я посмотрел на неё. Она посмотрела на меня. И я решился.
Взял её за плечи — мягко, не настойчиво — и потянулся к губам. Она не отстранилась. Более того, на долю секунды я почувствовал ответное движение, лёгкое, почти незаметное, но оно было. А потом она мягко, очень мягко высвободилась.
— Прости, — сказала она тихо. — Я не могу. Сейчас для меня главное — духовный путь. Я дала себе обет воздержания, пока не пойму, чего действительно хочу от жизни.
Обет воздержания. Я стоял и переваривал эту информацию. Обет. Воздержания. В тридцать два года. В двадцать первом веке. В Москве, а не в скиту где-нибудь на краю света.
— Может быть, если ты поедешь со мной в Дивеево… — начала она, но я перебил.
— Катя, давай начистоту. Я не религиозный человек. И никогда им не буду. Ты прекрасная женщина, умная, красивая. Но я не готов играть в эти игры с воздержанием и паломничествами.
Она кивнула. На её лице промелькнула тень грусти. Грусти человека, который уже привык к таким разговорам.
— Я понимаю, — сказала она после паузы. — Наверное, нам действительно не по пути.
Мы попрощались. Она ушла в подъезд, я пошёл к метро. По дороге я думал о том, что только что произошло. Встретил привлекательную, умную женщину. Провёл с ней приятный вечер. И вот теперь иду домой один, потому что у неё обет воздержания, а у меня — категорическое нежелание ехать в Дивеево.
Дома я открыл ноутбук и снова зашёл на сайт знакомств. Её профиль был там же. Те же фотографии, те же данные. Но в описании теперь первой строчкой красовалось: «Православная христианка». Раньше этого не было. Видимо, она добавила после нескольких неудачных свиданий. Типа чтобы сразу отсекать неподходящих.
Я закрыл вкладку и налил себе коньяка. Сидел, пил и думал. О том, что жизнь — странная штука. Вот встречаешь человека, который вроде бы подходит: возраст подходит, интересы пересекаются, внешне нравится. А потом выясняется, что вы живёте в параллельных вселенных. Она — в той, где главное это душа, небо и вечность. Я — в той, где главное это здесь, сейчас и желательно без обетов.
Прошло несколько месяцев. Я продолжал встречаться с разными женщинами. Были удачные свидания, были провальные. Была одна, с которой я встречался недели три, пока не выяснилось, что она замужем и просто ищет развлечений. Была другая, которая на втором свидании рассказала, что верит в переселение душ и в прошлой жизни была египетской жрицей. Я не поехал с ней в Египет проверять.
А потом как-то в воскресенье я шёл по улице и увидел её. Катю. Она шла по направлению к храму — в длинной юбке, с покрытой головой, с какой-то особенной, сосредоточенной походкой. Шла и о чём-то думала, и в профиле её лица была такая отрешённость, что я даже не рискнул окликнуть.
Я остановился и смотрел ей вслед. И думал: а может, это я дурак? Может, надо было согласиться на ту поездку? Проявить гибкость, открытость? В конце концов, что мне стоило съездить в один монастырь? Ну, постоял бы на службе, ну, посмотрел бы на церковную архитектуру. Может, за этим открылась бы та самая Катя — не православная христианка с обетом, а просто женщина, которая ищет любви и понимания?
Или наоборот — я спас себя от долгой и мучительной истории притворства? Представил, я начал ходить в храм, читать жития святых, кивать в нужных местах и делать серьёзное лицо во время разговоров о духовном? Рано или поздно всё вылезло бы наружу. Она бы поняла, что я не верю. Что я просто играю роль. И что тогда? Обиды, упрёки, расставание. Только не сразу, а через полгода-год, когда уже привык, когда уже втянулся.
Я так и не решил, кто из нас прав. Может, оба. Может, никто. Может, просто не судьба, как говорят старушки у подъезда.
Иногда, поздним вечером, когда пролистал уже весь инстаграм и все новости, когда надоело всё и хочется хоть какого-то человеческого тепла, я захожу на сайт знакомств. Её профиль всё ещё там. «Православная христианка» на первой строчке. Те же фотографии. Всё ещё ищет.
И я всё ещё ищу. Ту, с которой не надо будет выбирать между собой настоящим и собой удобным. Ту, которая не потребует от меня ехать в Дивеево и не предложит проверить совместимость по гороскопу. Ту, которая просто скажет: давай попробуем, посмотрим, что получится.
А Катя… Что ж, надеюсь, она найдёт своего. Того, кто поедет с ней по монастырям и будет счастлив от этого. Кто разделит её веру не из вежливости, а по-настоящему. Кто увидит в обете воздержания не препятствие, а проверку на серьёзность намерений.
В конце концов, мы все чего-то ищем. Она ищет благодать, я ищу простоту. Она нашла храм, я до сих пор листаю анкеты. Кто из нас ближе к цели — большой вопрос.
Об авторе
