Странное это было время — девяностые. Когда между парами в педагогическом институте можно было успеть получить пару синяков во дворе, а потом вернуться в аудиторию и слушать про международное право. Казалось бы, какая связь между подворотней и большой политикой? В те самые девяностые я учился в Педагогическом Университете — перед нами стоял преподаватель Теории государства и права — высокий, худощавый дядечка в очках, который покачивался на ветру, как тополь, — и выдавал вещи, от которых становилось не по себе.
«Политика, — говорил он, — это та же уличная разборка. Только масштабы другие». И знаете, когда такое слышишь от человека, который, кажется, всю жизнь провел в библиотеках, это западает. Особенно когда за окном бушуют те самые девяностые, где теория проверяется практикой каждый божий день.
Самым запоминающимся был его тезис про дипломатию. Мол, если тебя бьют по щеке, подставлять вторую — это не благородство, а прямой путь на кладбище. Дипломатия работает только там, где обе стороны играют по одним правилам. Если один достал биту, а второй продолжает цитировать Женевскую конвенцию — угадайте, кто окажется в больнице?
Танкеры как лакмусовая бумажка
Теперь перенесемся в сегодняшний день. Один за другим — на раз, два — захватывают российские нефтяные танкеры: Маринера и София. Идут себе под российским флагом, никого не трогают, и вдруг оказываются под конвоем. Незадолго до этого на камеры похищают Мадуро, как в каком-то боевике категории «Б».
И что в ответ? Скромные ноты МИДа. Выражение глубокой озабоченности. Призывы к международному сообществу. Всё то, что в переводе с дипломатического означает: «Мы заметили, нам не нравится, но делать ничего не будем».
Со стороны это выглядит примерно так же, как если бы у человека отбирали бумажник, а он в ответ строго говорил: «Я запомню твоё лицо и напишу заявление». Гопник в такой ситуации обычно улыбается и идет за следующим бумажником.
Ходят слухи — вполне обоснованные, между прочим, — что на очереди еще пять наших танкеров. И если сейчас не последует адекватного ответа, дело танкерами не ограничится. Дальше в меню будет что-то посерьезнее.
Венесуэльский звоночек
Помните еще историю с Венесуэлой? Тогда многие посмеивались над моей идеей, что захват Мадуро — это предупреждение Москве. Мол, параноик, при чём тут вообще Россия, у Америки там свои интересы.
Конечно, свои. Трамп решает целый комплекс задач одним ударом — это у него хорошо получается, надо признать. Но основная функция венесуэльской операции — проверка реакции. Классический зондаж почвы перед серьёзным наступлением.
Логика простая: берём союзника России, делаем с ним что хотим прямо на глазах у всего мира, смотрим на ответ. Ответа по существу нет? Отлично, значит, можно двигаться дальше по списку.
Трамп действует как тот самый дворовой гопник, который хорошо понимает расклад сил. Он смотрит на мировое сообщество и видит простую картину: реально остановить его некому. ООН? Это клуб для разговоров. Европа? Сама под колпаком. Китай? У него свои игры в Азии. Россия … ?
Танкеры — это очередное звено в цепи проверок. Каждый раз планка поднимается чуть выше. Сначала союзник где-то далеко в Латинской Америке. Потом твои танкеры в нейтральных водах. Что дальше?
География тревоги
Вот тут становится по-настоящему неуютно. Угрозы в сторону Калининграда, которые ещё недавно казались фантастикой из разряда «да ну, не может быть», вдруг обретают неприятные реалистичные черты.
Представьте логику человека, который методично проверяет границы дозволенного. Толкнул — не дали сдачи. Толкнул сильнее — опять только словесные протесты. А что если хорошенько въ… в дыню?
Калининград — это идеальная цель для следующего шага, чтобы Россия наконец усвоила урок, кто тут хозяин и пошла уже на переговоры, если танкеров и Мадуро мало. Географически изолирован. Окружён странами НАТО. Стратегически важен, но защитить его в случае чего — задачка со звёздочкой. Операция по «обезоруживанию» эксклава выглядит не так уж фантастически, если посмотреть на неё глазами человека, который уже захватывает танкеры и похищает президентов.
Что ему помешает? Международное право? Так оно уже не работает, если заметили. Мировое общественное мнение? Формируется довольно быстро при наличии правильных медиа. Военный ответ? А вот тут самое интересное. ЕГО НЕТ!
Дипломатия против биты
Возвращаемся к урокам того преподавателя. Дипломатия эффективна только между теми, кто признаёт её правила. Когда один игрок достал биту, продолжать цитировать параграфы международных договоров — это не мудрость, а самоубийство.
Молчание в ответ на прямую агрессию воспринимается ровно как молчание воспринимается на улице — как слабость и разрешение продолжать. Гопник, который видит, что жертва не сопротивляется, не останавливается на бумажнике. Он заберёт куртку, телефон, и если совсем распоясается — может и до жизни добраться.
Жёсткая аналогия? Возможно. Но мир большой политики, как выясняется, от мира подворотен отличается только масштабом и количеством юристов на заднем плане.
Проблема в том, что страх прямого конфликта парализует. Это понятный страх — ставки высоки как никогда. Но когда страх перед эскалацией приводит к бесконечным уступкам, эскалация всё равно наступает. Просто в ней уже нет выбора — остаётся только реагировать на чужую инициативу.
Страх как оружие противника
В российском информационном поле особенно постарались персонажи вроде Шария, которые транслируют одну простую мысль: любой силовой ответ России на американскую агрессию неминуемо приведёт к эскалации. С одной стороны, страхи понятны — ставки действительно высоки. С другой стороны, так это не работает. Трамп не беспредельщик из подворотни, который в порыве гнева может вынуть нож. Он действует строго в рамках, которые ему позволяют другие игроки. Если бы Россия потопила пару американских кораблей при попытке захвата наших танкеров, была бы локальная военная возня, которая быстро закончилась бы переговорами, и на этом конфликт был бы исчерпан. Но зато Трамп понял бы, что Россия — оппонент, который может, если что, действительно ответить. А сейчас он, как тот гопник, с кошелька переходит на куртку. А почему нет, если ты позволяешь?
Не было бы никакой ядерной эскалации, не было бы никакой третьей мировой войны. Трамп просто прощупывает рамки дозволенного, а мы сами сдаём всё, что только можно, потому что это МЫ боимся ядерного конфликта больше, чем американцы. И как только Трамп почувствует этот страх — а он его уже чувствует — пиши пропало. Парадокс в том, что именно демонстрация жёсткого ответа предотвращает большую войну, а не бесконечные уступки под соусом «ответственности за судьбы человечества». Гопник отступает не перед миротворцем, а перед тем, кто готов дать сдачи. И чем раньше это становится ясно, тем меньше крови проливается. Это жестокая правда улицы, которая работает и на уровне государств.
Цена молчания
После танкеров последует что-то ещё. Это не паранойя, это логика проверенной схемы. Каждое отсутствие реакции — это приглашение к следующему шагу.
Можно, конечно, сказать, что силовой ответ — это опасно, это может привести к непредсказуемым последствиям, это нарушит хрупкий баланс. Всё верно. Но отсутствие ответа приводит к абсолютно предсказуемым последствиям — к продолжению агрессии в возрастающем масштабе.
Тот преподаватель в девяностые говорил ещё одну важную вещь: на улице нужно дать сдачи не обязательно сильнее, чем получил. Достаточно показать, что цена агрессии будет неприемлемой. Гопник, получивший по зубам, обычно идёт искать более покладистую жертву. Ему не нужны проблемы — ему нужна лёгкая добыча. Трампу нужна лёгкая добыча и он получает то, что хочет. БЕЗ КРОВИ.
Карусель событий
Что ждёт дальше? Если принцип «стерпится-слюбится» продолжит работать, если в ответ на захват танкеров будут только ноты, если венесуэльский урок не будет усвоен — карусель начнёт раскручиваться быстрее.
Следующие пять танкеров — это уже не проверка, это демонстрация возможностей. Потом появятся новые формы давления, более изобретательные, более наглые. География вопросов расширится. Калининград, о котором говорилось выше, — лишь один из вариантов.
Можно надеяться на благоразумие противоположной стороны, на то, что там тоже понимают риски эскалации. Но надежда на благоразумие агрессора — это примерно как надежда на то, что гопник вдруг передумает и вернёт бумажник с извинениями.
Уроки, которые не устаревают
Прошло столько лет с тех университетских пар, а уроки остались актуальными. Мир изменился технологически — появились кибервойны, санкции, информационные операции. Но базовые принципы остались прежними.
Сила уважает силу. Слабость провоцирует агрессию. Дипломатия работает только там, где обе стороны заинтересованы в мирном решении. Когда одна сторона заинтересована в изменении статус-кво силовым путём, разговоры только оттягивают неизбежное.
Не хочется быть сторонником силового решения всех вопросов. Это было бы примитивно и опасно. Но игнорировать реальность ещё опаснее. Когда тебя методично проверяют на прочность, молчание — это не мудрость. Это приговор.
Тот худощавый преподаватель оказался прав. Политика — это та же улица. И если не хочешь, чтобы тебя раздели догола посреди этой улицы, иногда приходится показывать зубы. Не от любви к драке, а от понимания альтернативы.
Об авторе
