Сижу у панорамного окна модной кофейни и методично изучаю анкету очередного кандидата. Сорок восемь лет, собственный бизнес в строительстве, квартира в новостройке, внедорожник. Два сына от первого брака. Последний пункт меня не смущает — напротив, вызывает некоторое удовлетворение. Значит, человек способен нести ответственность, умеет вкладываться в отношения. Другой вопрос — готов ли он вкладываться снова, причём именно в те отношения, которые я планирую ему предложить.
План у меня, надо признать, проработан до мелочей. Три года назад, когда завершилась история с предыдущим браком, я дала себе слово больше не совершать ошибок молодости. Никаких спонтанных решений, никакой наивной веры в сказки про взаимное чувство и общность душ. Только трезвый расчёт, чёткая стратегия и понимание собственной ценности на рынке отношений. А ценность у меня, между прочим, высокая: сорок два года, фигура как с обложки журнала о фитнесе, лицо без признаков возраста благодаря регулярным визитам к косметологу. Образование, культурный багаж, умение поддержать беседу на любую тему. Что ещё нужно успешному мужчине средних лет?
— Мам, этот не подойдёт, — вдруг раздаётся голос сбоку.
Четырнадцатилетняя Алина, не отрываясь от планшета, каким-то боковым зрением успела оценить фотографию на моём телефоне и вынесла вердикт.
— Почему? — интересуюсь я, привычно прислушиваясь к мнению дочери. Мы давно превратились в команду, в союз двух прагматичных женщин против мира наивных романтиков.
— Смотри на детали. Костюм с дешёвым отливом, часы не те, машина прошлого поколения. Это человек, который пытается казаться богаче, чем есть на самом деле.
Киваю с некоторой гордостью — моя школа, моё воспитание. Ребёнок растёт умным, проницательным, не витает в облаках. Не станет жертвой красивых слов и пустых обещаний, как когда-то я сама. Хотя… была ли я тогда жертвой? Или уже тогда, в девятнадцать лет, прекрасно понимала, за кого выхожу замуж и зачем?
Первый брак продлился почти два десятилетия. Неплохая инвестиция, если считать в категориях выгоды: стабильность, достаток, социальный статус. Развод оказался не столь прибыльным, как хотелось бы — бывший супруг, который все эти годы казался мне человеком недалёким и предсказуемым, внезапно проявил удивительную юридическую проницательность. Квартира осталась за ним, я получила половину дачи, машину и гараж. Могло быть хуже, но и лучше тоже могло быть значительно.
С тех пор прошло три года активного поиска. Три года свиданий, стратегических бесед, точечного флирта и тщательно дозированного секса. Схема отработана до автоматизма: первая встреча — легкость и интеллект, вторая — чуть больше тепла и намёков, третья — физическая близость с полной отдачей. Дальше обычно следует фаза закрепления, когда мужчина, довольный и расслабленный, начинает привыкать к моему постоянному присутствию в своей жизни. Вот тут-то и нужно аккуратно, совсем ненавязчиво подбрасывать идеи о совместном будущем, общем быте, может быть, даже о новом браке.
Проблема в том, что схема даёт сбой примерно на шестом-седьмом свидании. Мужчины словно чуют что-то неладное. Начинают отдаляться, ссылаться на занятость, реже выходить на связь. А потом и вовсе исчезают, оставляя меня перед необходимостью начинать всё заново.
— Может, ты слишком быстро переходишь к делу? — как-то предположила моя подруга Света, такая же разведённая искательница лучшей доли. — Надо держать паузу, создавать интригу.
Но я не согласна. Пауза — это риск, что мужчина заинтересуется кем-то более доступным. А я не могу себе позволить проигрывать конкуренцию. Рынок не прощает слабости.
Мы с Алиной допиваем кофе и собираемся домой. Вечером назначена встреча с тем самым риэлтором — перспективным разведённым мужчиной с недвижимостью и стабильным бизнесом. Надо подготовиться, продумать образ, выстроить беседу. Алина уже набросала примерный план разговора: спросить про его увлечения, про детей, проявить искреннюю заинтересованность в его делах. Мужчины ведь так любят, когда ими интересуются.
Дома, перед зеркалом, примеряю платья. Не слишком вызывающее — сегодня нужен образ серьёзной женщины, готовой к долгосрочным отношениям. Но и не слишком закрытое — всё-таки надо подчеркнуть достоинства, напомнить о своей привлекательности. Баланс, вечный баланс между доступностью и недоступностью, между интересом и сдержанностью.
— Главное, мам, не спеши, — инструктирует меня Алина, помогая с причёской. — Покажи, что тебе интересен именно он, а не его квартира и счёт в банке.
Усмехаюсь. Умница, моя девочка. Уже в четырнадцать понимает то, что многие не понимают и в тридцать. Недавно подслушала, как она объясняла школьной подруге базовые принципы взаимоотношений полов: главное — найти обеспеченного партнёра, а всё остальное приложится. Любовь, романтика, бабочки в животе — это для бедных и недалёких.
И всё же, глядя на своё отражение в зеркале, ловлю странное ощущение. Что-то не так. Что-то ускользает, не складывается в красивую картинку. Вроде бы всё правильно: ухоженное лицо, подтянутое тело, стильная одежда, чёткий план действий. Но глаза… В моих глазах какая-то пустота, какое-то отсутствие.
Звонок в дверь прерывает размышления. Риэлтор пришёл на десять минут раньше — признак пунктуальности или излишней заинтересованности? Алина бежит открывать, я слышу их голоса в прихожей, девичий смех дочери, басовитый мужской отклик. Всё идёт по плану.
Но я всё ещё стою перед зеркалом, не в силах сдвинуться с места. Усталость накатывает внезапно, словно кто-то разом обрушил на меня груз всех этих лет притворства, расчётов, стратегических игр. Сколько можно? Сколько ещё свиданий, улыбок, разговоров по заученному сценарию? Сколько раз я ещё буду изображать интерес к чужим хобби, чужим детям, чужой жизни, думая только о том, как всё это конвертировать в собственную выгоду?
— Мам, ты идёшь? — Алина заглядывает в комнату. — Он ждёт!
Конечно иду. Куда мне деваться? Это единственное, что я умею. Единственный путь, который себе выбрала. И самое страшное — я провела по этому пути свою дочь. Научила её всем своим приёмам, передала весь свой цинизм и расчётливость. Алина не станет наивной дурочкой, которая влюбится в бедного студента и будет жить с ним в съёмной однушке, питаясь дошираком. Нет, она будет умной, практичной, успешной. Только вот будет ли она счастливой?
Смотрю на себя в зеркало и вижу не просто женщину сорок двух лет. Я вижу результат собственного выбора, сделанного много лет назад. Выбора считать любовь слабостью, а отношения — выгодной сделкой. Выбора жить головой, а не сердцем. И теперь, когда плоды этого выбора созрели и упали к моим ногам, я вдруг понимаю: цена оказалась слишком высокой.
Слёзы неожиданно наворачиваются на глаза, размазывая тушь. Смешно — полчаса работы насмарку. Надо будет переделывать макияж, а в прихожей ждёт мужчина, который может стать очередной ступенькой к призрачному благополучию.
— Иду, солнышко! — кричу я дочери. — Передай дяде Сергею, что я буду через минуту!
Беру салфетку, вытираю следы слёз, достаю косметичку. Профессионализм есть профессионализм — через пять минут лицо снова безупречно. Можно выходить и начинать очередной спектакль. Потому что альтернативы нет. Потому что отступать некуда. Потому что дорога назад, к той наивной девятнадцатилетней девчонке, которая ещё верила в сказки, заросла давно и основательно.
В прихожей раздаётся смех — Алина развлекает гостя. Умница, всё делает правильно. Смотрю на своё отражение последний раз перед выходом и понимаю: самое страшное не в том, что я выбрала этот путь. Самое страшное в том, что я уже не знаю, как выбрать другой. И моя дочь — тоже не знает.
Глубокий вдох, расправленные плечи, профессиональная улыбка. Шоу должно продолжаться. Риэлтор ждать не любит.
Об авторе
