Цифры, которые не любят произносить вслух
По данным различных исследований, от 20% до 40% браков сталкиваются с изменами хотя бы одного из партнёров. Разброс объясняется просто: люди врут даже анонимным опросникам. Психолог и сексолог Ольга Бачурина, практикующая семейную терапию более пятнадцати лет, уверяет: реальные цифры выше.
«Если считать не только физический секс, но и эмоциональные связи, то цифра приближается к 60-70%. Люди не считают изменой переписку с бывшим, флирт на работе, эмоциональную близость с коллегой, с которым делятся тем, о чём не говорят с партнёром. Но когда разбираешь конкретные случаи — это всё градации одного явления».
Социолог Игорь Кон в своих работах подчёркивал, что моногамия — относительно новое изобретение человечества, причём изобретение не биологическое, а социальное. Мы пытаемся натянуть на себя культурный корсет, который плохо сидит на приматах, чья репродуктивная стратегия исторически тяготела к полигамии.
Но если биология так сильна, почему не все изменяют? И почему те, кто изменяет, испытывают вину, стыд, страх разоблачения?
Скука, которая дороже любви
Максим, 38 лет, предприниматель, женат 12 лет, двое детей. Его история типична до боли:
«Я не планировал. Я люблю жену. Но мы превратились в соседей по квартире, которые координируют графики детских кружков и оплату коммуналки. Секс — раз в месяц по обязанности. Разговоры — только о бытовом. Она устала, я устал. И вот на конференции я познакомился с женщиной, с которой можно было говорить ни о чём — о книгах, о путешествиях, о том, каково это — чувствовать себя живым. Через два дня мы оказались в постели. Я не искал секса. Я искал себя прежнего».
Психотерапевт Эстер Перель, автор книги «Размышления о неверности», работает с парами по всему миру и утверждает: большинство измен происходит не из-за проблем в отношениях, а из-за проблем с собой. Человек изменяет не потому, что партнёр плох, а потому что хочет вернуть ощущение новизны, риска, того самого трепета, который давно исчез из предсказуемой семейной рутины.
«Люди изменяют не потому, что несчастны. Они изменяют, потому что хотят почувствовать себя живыми», — пишет Перель. Измена становится бунтом против собственной обыденности, попыткой вернуть себе ту версию личности, которая существовала до ипотеки, подгузников и совместных походов в гипермаркет.
Елена, 42 года, преподаватель, замужем 18 лет, призналась в своей истории:
«Я была образцовой женой. Готовила, убирала, воспитывала детей, поддерживала мужа. И в какой-то момент поняла, что исчезла. Во мне не осталось ничего, кроме функций. Когда я встретила своего любовника, я не влюбилась в него — я влюбилась в себя рядом с ним. В ту, которая смеётся, флиртует, чувствует желание. Я изменила мужу ради встречи с собой».
Месть, сервированная в постели
Другая категория измен — компенсаторные. Это когда партнёр мстит за реальную или мнимую обиду, за холодность, за пренебрежение, за собственную измену партнёра.
Андрей, 45 лет, юрист, пережил измену жены и сам изменил ей в ответ:
«Когда я узнал, что она мне изменила, мир перевернулся. Я простил, мы пошли к психологу, вроде бы наладили отношения. Но внутри меня жила эта заноза. Я чувствовал себя униженным. И когда мне предложили интрижку на стороне, я согласился не потому, что хотел — а потому что хотел уравнять счёт. Восстановить баланс. После этого мне стало легче. Как будто я вернул себе мужское достоинство».
Психолог Людмила Петрановская называет такое поведение «эмоциональной бухгалтерией»:
«Человек ведёт внутренний счёт обид и считает, что имеет моральное право на компенсацию. Это инфантильная позиция, но она встречается очень часто. Люди не решают проблему напрямую — через разговор, терапию, развод. Они мстят чужими руками, вернее, чужими телами».
Недолюбленные дети в телах взрослых
Статистика показывает: люди, пережившие эмоциональную депривацию в детстве, чаще склонны к изменам. Нейробиолог Луанн Брайзендайн в книге «Мужской мозг» объясняет это через дефицит окситоцина и дофамина в раннем возрасте. Мозг, недополучивший «гормонов привязанности» в детстве, всю жизнь пытается компенсировать этот голод.
Психотерапевт Андрей Курпатов добавляет социальный контекст:
«Измена часто — это поиск безусловного принятия, которого не было в детстве. Человек ищет не секса, а взгляда, в котором он значим, важен, желанен. Причём ищет навязчиво, меняя партнёров, потому что насытить эту дыру невозможно извне — она внутри».
Ольга, 35 лет, менеджер, изменяла в каждых своих отношениях:
«Я боюсь близости. Как только мужчина становится «моим», он перестаёт быть интересным. Я начинаю чувствовать удушье, панику. Мне нужен выход, воздух, другой человек, который напоминает, что я свободна. Я понимаю, что это больно для партнёров. Я пыталась работать с психологом. Мне сказали, что у меня «избегающий тип привязанности» из-за холодной матери. Но знание причины не убирает импульс».
Секс как наркотик: когда измена — зависимость
Существует и чисто физиологический аспект. Нейробиология измены изучена достаточно хорошо. Новый партнёр — это выброс дофамина, серотонина, окситоцина. Мозг получает настоящий наркотический коктейль. Люди с определённым типом нейромедиаторного обмена (низкий базовый уровень дофамина) буквально подсаживаются на новизну.
Сексолог Ирина Панюкова рассказывает:
«Есть категория людей, для которых измена — это способ регуляции внутреннего состояния. Они не влюблены в любовников. Они влюблены в состояние влюблённости. Им нужен этот химический удар по мозгу, чтобы чувствовать себя живыми. Это ближе к зависимости, чем к романтике. И работать с этим нужно как с зависимостью — через осознание триггеров, контроль импульсов, иногда медикаментозно».
Технологии, подарившие измене крылья
Приложения для знакомств, анонимные мессенджеры, возможность удалить переписку за секунду — технологии сделали измену проще, доступнее и безопаснее. Социолог Ева Иллуз в книге «Почему любовь ранит» пишет, что цифровизация превратила отношения в потребительский рынок, где всегда можно найти «товар получше».
По данным исследования института Kinsey (2019 год), 30% пользователей приложений для знакомств состоят в отношениях или браке. Сайт Ashley Madison, позиционирующий себя как «платформа для женатых людей, ищущих приключений», насчитывает более 60 миллионов пользователей по всему миру.
IT-специалист Дмитрий, 33 года, женат, признаётся:
«Я не считаю себя изменником. Я не ищу новую жену. Я просто иногда встречаюсь с женщинами из приложения. Это как сходить в спортзал или в кино — способ отдохнуть, получить эмоции. Я не вовлекаюсь эмоционально. Это просто секс. Моя жена не страдает, потому что не знает. Где проблема?»
Проблема, по мнению психологов, в том, что такая модель построена на лжи и разрушает доверие — главный фундамент близости. Но Дмитрий, как и тысячи таких же мужчин и женщин, уверен: «Что глаза не видят, то сердце не болит».
Когда измена — не патология, а норма?
Существует научная дискуссия о том, является ли моногамия естественным состоянием для человека. Антрополог Хелен Фишер, изучающая нейробиологию любви, утверждает: люди созданы для серийной моногамии — верности одному партнёру в течение 3-7 лет (срок, необходимый для выращивания потомства до относительной самостоятельности). После этого биологическая программа толкает искать нового партнёра для генетического разнообразия.
Некоторые пары осознанно выбирают открытые отношения или полиаморию. Психотерапевт Дарья Варламова, работающая с такими парами, говорит:
«Открытые отношения — это не вседозволенность, а высокая степень честности и договорённостей. Это работает, когда оба партнёра действительно согласны, а не когда один соглашается из страха потерять второго. Но если правила прозрачны, многие пары живут так годами и счастливы. Проблема традиционной моногамии в том, что она часто молчаливая, полная недомолвок и фантазий о том, что «само собой разумеется». А потом оказывается, что ничего не разумеется».
Прощать или уходить: чего не хватает разговорам об изменах
В общественном сознании измена — это всегда однозначное зло. Но терапевты, работающие с парами после измен, говорят: иногда измена становится точкой перелома, после которой отношения становятся глубже.
«Я работала с парами, которые после измены и терапии строили отношения заново — но уже более осознанно, честно, без иллюзий. Измена обнажает то, что замалчивалось годами. Если пара готова это увидеть и проработать — у них есть шанс», — делится опытом психолог Марина Травкова.
Но есть и обратная статистика: около 60% браков, переживших измену, распадаются в течение пяти лет. Не сразу — но постепенно, потому что доверие, как хрусталь.
Люди изменяют не потому, что плохие. И не потому, что партнёр недостаточно хорош. Они изменяют, потому что живые, уязвимые, запутавшиеся. Потому что хотят чувствовать себя молодыми. Потому что боятся близости. Потому что недополучили любви в детстве. Потому что у них химический дисбаланс в мозге. Потому что скучно. Потому что больно. Потому что можно.
Вопрос не в том, почему люди изменяют. Вопрос в том, зачем мы продолжаем строить отношения на фундаменте ожиданий, которые противоречат нашей природе, и почему так боимся честности — той самой, которая могла бы если не предотвратить измену, то хотя бы сделать её последствия менее разрушительными.
Психолог Эрих Фромм писал: «Незрелая любовь говорит: «Я люблю тебя, потому что нуждаюсь в тебе». Зрелая любовь говорит: «Я нуждаюсь в тебе, потому что люблю тебя»». Возможно, ключ к верности не в том, чтобы запретить себе желать других, а в том, чтобы научиться выбирать одного — каждый день заново, осознанно, не из страха остаться одному, а из желания быть вместе.
Но пока человечество не научилось этому искусству, статистика измен будет расти, а терапевты — продолжать принимать пары, которые пытаются понять: можно ли начать заново после того, как всё рухнуло. Иногда можно. Но это другая история.
Развивайте память, внимание и мышление с помощью онлайн-тренажеров
Об авторе
