Я — 34. Гора мяса с университетским дипломом и вечным похмельем. 181 см когда-то спортивного, а ныне основательно раздобревшего тела. 109 килограммов упругой, налитой тоской плоти. Бывало, железо таскал, мышцы росли быстрее, чем амбиции. Теперь амбиции сдулись, как и бицепсы, а жир предательски обвис, словно осознав всю тщетность бытия. Пытаюсь сбросить — диеты, пот в зале, злость на себя. Но это невозможно, когда внутри чугунная гиря воспоминаний, а время утекает сквозь пальцы, как дорогой протеин из продырявленного шейкера. С ироничной скоростью.
Я, наверное, верующий. Это как с лишним весом — вроде и не нравится, но смирился с данным фактом. Просто не могу взять в толк, как добрый Бог, этот верховный архитектор, допускает столько косяков в своем проекте.
Вырос в «бабьей яме». Мама, сестра, бабушка. Мужской пример — отчим, который предпочел бутылку семье и тихо слинял, когда мне было шесть. Ничего плохого о нем не скажу — он просто был первым, кто наглядно показал мне, что самый простой способ решения проблем — это удалиться в запой. Мамина семья пыталась слепить из меня «алешку» — этакого идеального мальчика, который не спорит, не шумит и удобно помещается в клетку их ожиданий. «Мужчина должен», «мужчина обязан» — эти мантры вбивались в меня вместо колыбельных. В восемнадцать я сбежал. Понял: если останусь, меня переварят в бесформенную массу, пригодную лишь для того, чтобы быть удобным.
Теперь я инженер-энергетик. Руковожу людьми и процессами в мире, где всё подчиняется законам физики. Ирония в том, что моя собственная жизнь — сплошное нарушение этих законов. Энергия не сохраняется, а бесследно испаряется, КПД стремится к нулю, а энтропия — к абсолютному максимуму.
Отношения с мамой… Ну, они есть. Они продиктованы онкологией четвертой стадии. Это такой уровень отношений, когда все обиды тонут в ворохе рецептов, счетах за лекарства и тихом ужасе в ее глазах. Помогаю деньгами, врачами, организацией. Любовью — сложнее. Ее выжали из меня годы назад.
Сестра — это ходячий памятник саморазрушению. 13 лет в наркотическом аду. Родила мертвую дочь — какая изящная аллегория, не правда ли? Теперь бесплодна. В прошлом году ее сняли с учета. Десять лет в завязке. Живет с мамой. Две женщины, одна умирает от рака, другая — от жизни. Веселая компания.
Моя собственная семья — второй брак. Крепость, построенная на костях первого. Восьмой год вместе. Жена — высокая, спортивная блондинка со стальным стержнем внутри и моими нервами на пределе. Мы как два изношенных ремня в двигателе — скрипим, но пока держимся. Прошли через болезни, операции, долги. Она мой тыл. Иногда мне кажется, что единственный тыл, который у меня есть.
Дети. Старшая дочь жены, 15 лет. Я ее удочерил, а она меня терпит. Раньше боялась, теперь держит нейтралитет, как швейцарец во время войны. Выросла между двумя фронтами — у бабушки с дедушкой ее баловали, у нас — пытались воспитывать. Мое условие было простым и элегантным: в 18 лет — либо учеба, либо работа. Иначе — свободный полет в объятия съемной комнаты и суровой реальности. Она смотрит на меня глазами, в которых читается: «Дождусь».
Младшая, моя кровь, пять лет. Ее растим с уважением и непререкаемым авторитетом отца. Пока что для управления ею достаточно одного моего взгляда. Надеюсь, этот фокус сработает лет до тридцати.
Первый брак… О, это был не брак, а долгоиграющий перформанс в жанре черной комедии. Я был наивен, как ягненок на бойне, а она — искусным мясником. Терпел всё: унижения, предательства, ее попытки сломать меня словом и делом. Я наивно полагал, что рождение ребенка всё исправит. Исправило. Стало еще хуже. После рождения дочери начался ад: кража документов, потеря работы, обвинения в несуществующих грехах. Она не хотела записывать меня отцом. А я молчал. Ради ребенка. Много молчал. Наверное, это было моей главной ошибкой.
Она попала в психиатрическую больницу. Конечно, по моей вине. Во всем всегда виноват я. Такая у меня роль в этом спектакле.
В 2007 году встретил нынешнюю жену. Спасение? Или просто смена декораций? Сначала переписки, потом свидания. Постепенно влюбился. Развелся с первой, влез в ипотеку, как в новые кандалы, и начал строить новую жизнь. Отношения с дочерью от первого брака стали редкими и натянутыми, как струна, которая вот-вот лопнет. Ее мать и бабушка постарались, чтобы я в ее глазах был воплощением всех земных пороков.
А потом заболела жена. Серьезно. Лечение, поездки за границу, горы денег, превращающиеся в горы бумаг и рецептов. Мы держимся. Но это испытание на прочность, которое длится дольше, чем иной брак.
И сквозь все это, как назойливый саундтрек, звучат претензии бывшей жены. Угрозы, скандалы, бесконечные споры о деньгах. Каждая встреча с дочерью — это квест, пройти который можно только с помощью ее родителей и бутылки валерьянки.
У меня просторная, отремонтированная по последнему слову дизайна квартира. Две машины у подъезда. Кредиты в банке. И пустота. Гляжу на свое отражение в темном окне. Вижу хмурого, большого мужика, который пытается быть хорошим отцом, мужем, сыном. Но что-то внутри треснуло. Наверное, душа. Или просто опорный диск. Неважно.
Мама умирает. Сестра — на краю. Дочь от первого брака — чужая. Младшая — мой единственный лучик света в этом кромешном тоннеле, который, кажется, не имеет конца.
Я верю в Бога. Я действительно верю. Но иногда мне кажется, что Он смотрит на мою жизнь, как на самый удачный свой черно-юмористический скетч, и тихо смеется в кулак. А я — главный герой, который уже устал смеяться вместе с Ним. И просто ждет финальных титров.
Об авторе
