Здравствуй. Проходи, присаживайся на этот ящик из-под «Балтики-9». Не бойся, он чистый, я его специально для гостей припас. Ты пришёл поговорить? Или, может, поскандалить, подраться? А, может, просто постичь экзистенциальный ужас бытия, глядя в мои бездонные, как карманы у таксиста, глаза? Ну давай — прикинем варианты. У меня, как видишь, время есть. Работа подождёт, так что я весь в твоём распоряжении.
Первый — ты хочешь меня оскорбить. Классика жанра. «Васек, вор, подлец, предатель, тварь дрожащая» — ой, это уже Достоевский. Все эти ласковые эпитеты я слышал не раз и не два, и не только от тебя. Моя жизнь — это своего рода галерея оскорблений, где каждый посетитель оставляет свой красочный автограф на стене моего самолюбия. Да, я такой. В чём суть твоего вербального перформанса? Заканчивай, пожалуйста. Это скучнее слушать, чем прогноз погоды от синоптика с болезнью Паркинсона. Я не хочу тратить время на прослушивание караоке-версии «Какой Я Плохой Человек». Мне это не нужно, а тебе — тем более, голос, я смотрю, не поставлен, фальшивишь. Давай считать, что этот пункт закрыт. Твой гнев понятен, как счёт за ЖКХ, но мне неинтересно участвовать в твоём любительском спектакле обвинений. Аплодисментов не будет.
Второй вариант — ты пришёл мстить. О, драма! Хочешь меня избить, может, даже убить, расчленить и развеять мой прах над свалкой, где я, по твоему мнению, и должен вечно обитать? Мне это тоже понятно. Ты считаешь, что прав, что я виноват, и силой, как у нас в стране водится, можно всё решить. Но ты не подумал, чем это может закончиться. Я, знаешь ли, не собираюсь становиться твоей жертвой. Ты уверен, что выиграешь в этой битве двух самцов-альфачей, один из которых (я) сидит в засаленном халате, а второй (ты) трясётся от ярости, как кисель? Давай смоделируем. Допустим, ты меня убил. Идеально, без свидетелей. Расчленил, руководствуясь видео на YouTube «Стрим-распаковка: человеческое тело». Закопал в шести разных концах города. Тишина. Никто ничего не знает. Или знает, но поддерживает тебя, потому что ты — «правильный», а я — «отвратительный». Но я-то мертв. Со мной уже никто не поговорит. А ты останешься наедине с собой, лопатой и парой моих конечностей в багажнике. И что дальше? Роман написать? Мемуары «Как я перестал волноваться и полюбил бензопилу»? Всё, закрываем и этот пункт. Ни ты, ни я не выиграли. В выигрыше только продавцы хлорки и перчаток.
Третий вариант — ты хочешь поговорить по-человечески. Без криков, без угроз. У тебя есть вопросы, как у всех, кто стал жертвой измены. Ты хочешь знать — почему, как, когда всё началось, сколько длилось, когда всё пошло не так, как в твоих розовых снах. И что теперь делать с этим котлом бурлящих эмоций. Я не против поговорить. Для меня эта ситуация не менее сложна, чем для тебя. Я, если честно, рассчитывал на тихий, ни к чему не обязывающий адюльтер, а не на философский диспут с пострадавшей стороной в своём гараже. Спрашивай, я отвечу. Только, чур, без слёз. У меня салфеток нет.
Почему мы с твоей женой спим вместе? Потому что нам это нравится. Банально, да? Ей — нравится, мне — нравится. Мы этого хотели, хотим и, если ты не вмешаешься со своим моральным кодексом строителя коммунизма, продолжим делать. Это честно и открыто, как декларация о доходах. Никто не принуждал, не заставлял под дулом пистолета, набитого её слезами. Она выбрала сама, и я тоже. Свобода воли, Карл!
Как она могла? Так же, как смогла с тобой в начале ваших отношений. Помнишь? Цветы, стихи, ночи напролёт? Вот и с нами так же, только без стихов, зато с чувством запретного плода, который, как известно, сладок, даже если он немного помят жизнью. Тот факт, что у неё есть ты — это не остановило, а, наоборот, придало пикантности. Ей не стыдно, ей не страшно, и ей не обидно. Её выбор — жить так, как ей хочется, а не так, как прописано в твоём сценарии образцового брака. Важно, что она делает то, что нравится ей, и что нравится мне. Может, раньше она не делала такого, а теперь решила попробовать. Почему нет? Жизнь одна. Ты что, против её личностного роста?
Когда всё пошло не так? О, это великий вопрос. Когда ты перестал быть для неё единственным источником света в оконце. Когда ты перестал видеть в ней женщину, а стал видеть функцию «жена». Когда любовь заменилась рутиной, а доверие — проверкой её мессенджеров. Когда «дорогой, как день прошёл?» сменилось на «опять с подругами? какие подруги? покажи список». Ты думал, что всё просто, что жена — это навсегда, как татуировка на пояснице, а она — часть твоей жизни навеки. Но люди меняются. Чувства меняются. И иногда они уходят, как последний автобус, который ты проспал.
Что у тебя есть теперь? Выбор, богатый, как ассортимент в сельском магазине «У дяди Васи». Ты можешь продолжать ненавидеть и пытаться уничтожить меня и её, тратя остатки жизненных сил на войну, которую уже проиграл, ещё не начав. Или ты можешь попытаться понять. Понять, что произошло, почему так случилось. Может, ты найдёшь в себе силы отпустить, как отпускают воздушный шарик, осознав, что гелий кончился и он всё равно уже не полетит. Может — нет. Это твоя жизнь, твой выбор. Но я не собираюсь терпеть агрессию или участвовать в пытках чувством вины, не собираюсь лгать или оправдываться. Я живу своей жизнью. Так же, как и она.
Ты можешь обвинять меня во всём, можешь плевать в мою сторону (только аккуратнее, я тут не один), можешь угрожать — но я не тот, кого надо бояться. Бояться стоит самой правды. А правда в том, что наши судьбы переплелись в причудливый клубок, из которого ты тянешь ниточку гнева, я — ниточку удовольствия, а она — ниточку сомнения. И все мы тянем до тех пор, пока не останется один большой комок под названием «конец». Мы все делали выбор. Не только я. И не только она.
Ты хочешь знать, сколько это длилось? Дольше, чем ты думаешь. Гораздо дольше. Ты не видел тех ночей, тех разговоров, тех сомнений, что ели её изнутри, как ржавчина. Ты не слышал её слёз, её вопросов к себе: «А что, если это неправильно? А что, если это единственное, что правильно?». Ты не знаешь, каково это — любить и ненавидеть одновременно, быть разорванным между долгом, который стал тесным, как старые джинсы, и желанием, которое жжёт, как перец. Ты не представляешь, каково быть на её месте. Тебе проще. Ты — благородный страдалец. А она — и палач, и жертва в одном флаконе.
Я не герой и не злодей. Я просто человек, который оказался там, где никто не хотел оказаться. Где слова теряют смысл, а действия рушат всё вокруг, словно карточный домик, построенный на столе во время землетрясения.
Ты хочешь поговорить? Я слушаю. Но знай: правда горька, как полынь, и слушать её бывает больнее, чем получать тумаков в печень. Хотя, смотря каких тумаков.
Потому что в этой истории нет победителей. Не ищи их. Есть только проигравшие — ты, она, я. И наши разбитые мечты, разбросанные по кусочкам, которые уже никогда не соберутся вместе, как не соберётся обратно в пазл картина «Мирный семейный вечер», которую ты когда-то так старательно складывал.
Вот такая вот жизнь, братец. Вот такой вот я. Гад, мерзавец и просто человек, который искал своё крошечное счастье. И это — не конец. Это просто точка в нашем с тобой разговоре. Дальше жизнь продолжится. Уверен, с новыми интересными поворотами. Может, даже для тебя.
Ну что, может, всё-таки выпьем? У меня как раз есть эта самая «Балтика». Девятка. Для крепости духа.
Об авторе
