Мой личный музей разбитых надежд открывается ровно в 7:00 под залихватский трезвон будильника. Входной билет — осознание того, что мне 34, и я снова здесь. Экспозиция неизменна: потертый диван, на котором мы когда-то целовались; стол, под которым наш кот прятал мышей; и призраки альтернативных версий моей жизни, которые так и не случились. Главный смотритель — я, и работа эта не оплачиваема.
Я вырос в идеальной советской семье. Мама — бессменный генсек нашего маленького политбюро, отец — стахановец, вкалывающий на благо ячейки общества. Не пил, не гулял, гвоздь в доме забить мог только по согласованию с мамой. Брат младший был, но о нем, как обещал, позже. Казалось, такой семейный танк проедет по любым кочкам жизни. Ан нет, мой танк благополучно подорвался на стандартной, в общем-то, мине под названием «жена».
Мы познакомились на работе. Мне — 22, горящие глаза и полное отсутствие навыков распознавания манипуляций. Ей — столько же, но с продвинутым курсом «Как найти перспективного лоха». Правда, сначала ее взор упал на другого коллегу, но тот, недолго думая, сбежал после пары свиданий, видимо, обладая встроенным детектором катастроф. Ну а я подошёл идеально: наивный, с рабочим «Жигулёнком» и квартирой, которую можно было покинуть.
Через полгода я, по велению её мамы (которая, к слову, была золотым человеком, если золото добывать в шахте с особыми условиями труда), переехал к ним. Экономия, вы понимаете. Строили будущее. В 2005-м сыграли свадьбу, которую я, душа компании и главный спонсор, и оплатил. В 2007-м родилась дочка. Счастье было таким огромным, что его хватило ровно на год, пока жена не решила, что материнство — это хобби, а не призвание.
И вот тот самый знаковый экспонат моего музея — пятничный вечер. Я, дочка, пиво и креветки. Жена — с «девочками». Девичник, понимаешь? Спиртное, танцы, философские беседы о феминизме. Ночной звонок так и не раздался. Вместо него была тишина, прерываемая лишь моими походами на балкон курить. Каждые двадцать минут. Я тогда подумал: Вот она, мужская верность — ждать жену с гулянки, как пёс.
В 6 утра к подъезду, с грацией хищника, подкатила тонированная иномарка. Постояла, подумала и уехала. Загадка. Мистика. Через полчаса — возвращение. Из машины выпорхнула моя благоверная. Я встретил её на лестничной клетке, в образе приведения с перегаром.
«А ты что, не спишь?»
«Гуляла?» — спросил я, демонстрируя высочайшие навыки дедукции.
«Да, старый знакомый подбросил. Случайно встретились».
«А зачем ты сначала подъехала к подъезду и уехала?» — не сдавался я, чувствуя себя Шерлоком Холмсом в трениках.
«Покурить отъехали, а то мама из окна увидит и заругает», — парировала она с лёгкостью опытной кавалерист-девицы.
В тот момент во мне проснулся не Шерлок Холмс, а скорее Халк, но вместо того, чтобы крушить всё вокруг, я просто плюнул и пошёл спать. Алкоголь — великий миротворец. Утром, одеваясь, я выдал ей свой вердикт: «Ты — блядь». Кратко, ёмко, без лишних эмоций. И уехал. Она звонила, рыдала, клялась. А я, великодушный тюлень, простил. Дубль два.
Жизнь, как заезженная пластинка, продолжилась. Родилась вторая дочь. Счастье, конечно, но уже какое-то помешанное на валерьянке. Чтобы как-то скрепить разваливающуюся конструкцию, я купил участок. Наша дача стала таким филиалом музея надежд на свежем воздухе. Жена с детьми проводила там всё лето, а я навещал, как паломник, где когда-то могло быть хорошо.
Потом она вышла на работу. Начались корпоративы. Сначала я думал, что у неё какая-то особая должность — «главный по вечеринкам». Оказалось, просто хобби. Я возмутился. А она мне: «Не загоняйся, у меня перспектива, ссуду на квартиру дадут». И я, селекционный енот, поверил. Опять.
Весной её личность решила пройти ребрендинг. Татуировки. Права на мотоцикл. Я смотрел на неё и понимал: это кризис среднего возраста, но такой отчаянный, словно она готовится к апокалипсису на байке с розовыми зайцами на бензобаке. Чувство, что меня водят за нос, стало таким острым, что я, в конце концов, полез в её телефон. Чисто. Слишком чисто. Словно его протирали спиртом от цифровых отпечатков.
Но «Вайбер»… О, этот «Вайбер» стал куратором самой поганой выставки в моём музее. Фотографии, которых я не видел. Синхронизация с планшетом. И… Васёк. Коллега. Женатый. С ребёнком. Мы же с ним запчасти для его машины заказывали! Братцы, это был не просто адюльтер, это был адюльтер с элементами логистики и взаимовыгодного сотрудничества.
Звонок жене. «Всё знаю». Тишина в трубке была красноречивее любого оправдания. Я собрал вещи — три футболки и достоинство, которое ещё не совсем растоптали, — и укатил на дачу бухать. Алкогольная кома — лучшее лекарство от осознания, что твоя жизнь превратилась в … чёрт его знает во что.
Она приезжала. Рыдала, просила, ползала на коленях. Я, как настоящий джентльмен, послал её. Потом был мой личный ад: мысли о суициде, десять сброшенных килограмм (бесплатная диета «Измена») и брат, который таскал меня по спортзалам и барам, пытаясь выковырять из меня личность, а не её бледную тень.
К её возвращению я был почти человек. Подал на развод. Дело назначили на 2 ноября. Похоже на шутку судьбы — День мёртвых и день моего развода. Символично.
Теперь делю имущество. Машины, долги… Ах да, долг тёще. 270 тысяч. Я, в приступе идиотского благородства, предложил отдать их из вырученных за дачу денег. Видимо, во мне живёт не только енот, но и мазохист. Дети… Девочки. Восемь и четыре. Она их не отдаст. Это её главные экспонаты, её трофеи. А я? Я стал платить алименты. 20 тысяч под расписку. Каждый месяц я покупаю себе спокойствие и право не видеть, как мои надежды окончательно превращаются в пыль в её новом музее — музее побеждённого мужа.
Так что вот он, мой музей. Вход бесплатный, но выходить не хочется. Иногда я думаю, что всё это — просто сон. Ирония в том, что я до сих пор не понял, в чём был мой главный промах: в том, что слишком доверял, или в том, что в какой-то момент перестал бороться. А может, жизнь — это просто такая игра, где главный приз — понимание, что никакого приза нет. А есть только долги, алименты и тихий вечер на даче с пивом, где тебе уже никто не звонит.
Об авторе
