Мое рабочее место — это филиал рая для любого среднестатистического сатира. Сотрудницы — сплошь Афродиты в болоньевых плащах и с айфонами последней модели. От их смеха в курилке-кофейне звенит хрусталь в сервантах у директора, а когда они проходят по коридору, кажется, будто ветерок приносит запах дорогого парфюма и едва уловимой, но горькой тоски. Потому что большинство из них — одиноки. Одиноки до слез, до ночных истерик в подушку и до извечного вопроса, который они, закатывая глаза к потолку, задают мне, единственному сисадмину в компании: «Ну почему?!»
Я, человек с вполне себе стабильными и крепкими отношениями, долгое время на этот вопрос лишь пожимал плечами. Мое дело — провода, серверы и чтобы принтер не жужжал. Но любопытство победило. И я начал наблюдать. Сначала списывал все на возраст: мол, тридцать пять — не двадцать, уже не тянет на легкомысленные флирты и поиски приключений на пятую точку. Но потом до меня дошло: нее, батенька, возраст тут ни при чем. Это что-то другое. Что-то системное.
Набравшись статистики в беседах с друзьями (коих, что характерно, холостяков — подавляющее большинство), я провел мозговой штурм и вывел универсальную формулу мужской осторожности. Итак, дамы, пристегните ремни. Лекция начинается.
Нет, мы не перестали вас хотеть. Мужик, у которого в голове не завелась моль, хочет красивую женщину всегда. В метро, в супермаркете, на совещании по квантовой физике. Вопрос, как водится, в цене. А точнее — в последствиях. Жизнь научила нас, туповатых самцов, кое-чему. Если сунешь пальцы в розетку — будет тебе короткое, но яркое шоу. Если, засмотревшись на ворону, шагнешь на рельсы — познаешь мощь российских железных дорог. Так и с современной женщиной. Мы, наученные горьким, как полынь, опытом, выучили один простой урок: мы больше не готовы платить по вашим счетам. И речь не только о деньгах.
Возьмем, к примеру, мою девушку. Мы вместе два года. В начале это был хит-парад всех мыслимых достоинств: ум, внешность, фигура, обаяние. Сердце колотилось так, что его, я уверен, было слышно в соседнем кафе, где сидели такие же влюбленные идиоты. Первый поцелуй, первые объятия под противным осенним дождем, который казался тогда нектаром… Это был настоящий эмоциональный допинг.
А потом, с каждой новой встречей, к ее идеальному образу начали прилипать бытовые подробности. Оказалось, что это хрупкое создание может пукнуть, обожает Оксимирона и отрыгивает как мой кот Петька. Через два года я знаю о ней все. Каждую родинку, каждую папиллому и упрямый волосок на попе, который она ненавидит, а я уже научился не замечать.
Это как два года подряд есть на завтрак, обед и ужин одну и ту же, пусть и самую изысканную, гречку. И слушать один и тот же трек Шопена. Каждый день. Без перерыва. Какой бы вкусной и мелодичной она ни была, ты начинаешь мечтать о тишине и простом бутерброде с колбасой.
И чтобы не совершать подлых поступков (я, кстати, никогда не изменял, горжусь этим, как умею), я разработал для себя безопасный способ получения эмоций. Я стал… коллекционером. Нет, не нижнего белья, не фото. Я коллекционирую моменты. Еду в метро, вижу симпатичную девушку — и тайком, под прикрытием телефона, будто пишу сообщение, снимаю на видео. Пять секунд, десять. Потом, вечером, за чашкой чая, я пересматриваю свои трофеи.
И вот оно, волшебство. Фантазия рисует целую жизнь. Вот эта, с книгой в руках, наверное, умна и иронична. А та, что смеется в телефон, — зажигательна и немного беспечна. Сердце начинает стучать так же громко, как когда-то в том самом кафе. Будто смотришь «Матрицу», но с другим актерским составом и своим, уникальным сценарием. Никаких последствий. Ни ипотек, ни скандалов из-за немытой посуды, ни разговоров о «смысле бытия» в три часа ночи, ни ревнивых криков. Получил свою дозу адреналина, эстетического и эротического удовольствия — и поехал дальше, работать на свои цели, не разбазаривая энергию, время и деньги.
…Ты получаешь свое эстетико-эротическое удовольствие без малейших последствий. И главное — это не надоедает. В этом весь фокус.
Образ этой незнакомки с челкой, задумчиво смотрящей в окно вагона, остается девственным и чистым. Таким, каким ты его себе придумал. Ты наделил ее всей своей тоской по идеалу. Может, она виртуозно играет на виолончели? А может, коллекционирует редкие сорта кактусов? Или у нее смех, от которого летом распускаются цветы? Неважно. Важно, что ты этого никогда не узнаешь. И слава богу.
Потому что в твоей версии ее жизни нет места тому, чтобы в пять утра она требовала почесать ей спину, а в восемь вечера — устраивала истерику из-за прочитанной в женском журнале статьи о «28 признаках, что он тебе изменяет». В твоей версии нет ее вечно недовольной матери, кредита на новую шубу, скандалов из-за твоих друзей, которые «ее не уважают», и мучительных разборок после пары бокалов вина, где вскроются все твои старые, давно забытые грехи.
Ты получаешь свои три минуты чистого адреналина где-нибудь в метро между «Алексеевской» и «Краснопресненской» — и всё. Сердце екает, кровь играет, в голове проносится целый роман. А потом ты выходишь из вагона, и роман окончен. Счастливый фикс. И ты идешь на работу — свежий, обновленный, с приятной пустотой в голове.
Это высшая форма эгоизма и самосохранения. Будто в музей сходил. Посмотрел на Венеру Милосскую, восхитился идеальными формами, помечтал о Древней Греции… и пошел домой, не пытаясь отпилить ей руку на сувенир или выяснить, почему она с тобой не разговаривает.
Так что нет, женщины. Мы не перестали вас любить. Мы не разлюбили вашу красоту, ваш смех, ту магию, что вы приносите в этот мир. Мы просто стали практичными кураторами собственного душевного равновесия. Мы поняли, что безопаснее вас любить на расстоянии. Не приближаясь. Не трогая руками.
Особенно — красивых. Потому что чем прекраснее дама, тем дороже и мучительнее последствия. Последствия общения с живой, настоящей, сложной, требовательной, прекрасной женщиной — огромны. И чаще всего они на всю оставшуюся жизнь.
…Как только ты переступаешь эту невидимую черту и делаешь первый шаг — знакомишься, — начинается великое погружение в ваш внутренний мир. И тут, о Боже, вся магия испаряется с характерным шипением, как шампанское из открытой и оставленной на столе бутылки.
Стоит большинству красоток открыть свой прелестный ротик, как красота и грация обнуляются до заводских настроек. Перед тобой уже не богиня, парящая на каблуках-шпильках над суетой мира сего, а Зина из «Пятерочки». Зина с матным русским, оборотами, от которых краснеют даже прорабы на стройке, и словарным запасом, в котором на целый абзац приходится пять не матерных связок. Она тебе за минуту расскажет, какую машину надо брать, какого президента любить, какая дура начальница-стерва и какие все вокруг мудаки. И в глазах, еще недавно таких загадочных, ты увидишь не глубину океана, а мелководье бытовухи, затягивающее, как трясина.
Так происходит молниеносное разочарование. Иллюзия разбивается с таким грохотом, что кажется, по всему метро объявили тревогу.
Но, мои дорогие, это, конечно, ярко и обидно, однако не главная причина, почему мужчины перестали массово подходить к женщинам. Основная причина — банальнее и циничнее. Безопасность. Элементарная безопасность своих активов. Не только денежных — нервных и временных.
Все мои друзья — люди состоявшиеся. Есть у них и социальный статус, и деньги, и, как водится, своя доля разума. И конечно, как любой мужчина, они ведутся на внешний шарм, на длинные ноги и округлые «сиськи». Но вот незадача — каждый из них уже обжегся об эти самые «сиськи», потеряв приличную часть своих активов, а заодно и несколько лет жизни на судебные разбирательства, депрессию и восстановление.
И тут уже включается не просто расчет, а чисто психологический блок, сформированный горьким опытом. Это как сунуть руку в клетку к тигру — один раз тебе ее откусили, и теперь, как бы красиво и маняще тигр ни мурлыкал, ты будешь любоваться им исключительно через прочную решетку. Твоя рука и твое спокойствие дороже.
Поэтому, да, чтобы не опуститься до беспросветной, дремучей мизогинии, чтобы сохранить в себе хотя бы иллюзию того, что вы, женщины, — прекрасные и сложные существа, а не красиво упакованные проблемы, эти мужчины предпочитают наблюдать и не трогать. Они выбрали роль зрителей, где вы — великолепные, но недосягаемые экспонаты. Они аплодируют вашей игре, восхищаются вашими нарядами, но за кулисы не пробиваются. Потому что знают: за кулисами — вечные драмы, гримасы, претензии, и суфлер, который шепчет лишь один текст: «Беги».
Об авторе
