Пустая бутылка пива глухо стукнула о стол, подпрыгнула и закатилась под холодильник, присоединившись к паре своих предшественниц. Третья за вечер. Или четвертая? Арифметика — не сильная сторона пьяного человека в два часа ночи. Жена с дочкой давно спят, а я сижу на кухне, вглядываюсь в яркий прямоугольник телефона, и мои пальцы с завидным мазохизмом листают вверх-вниз историю сообщений, которая читается как лучший роман в жанре «предательство для начинающих».
«Доброе утро, милый». Боже, какая банальность. У нас с женой последнее «доброе утро» звучало как «опять носки разбросал, подними, а то в гроб в них пойдешь». А тут — целый «милый». Прямо вижу, как этот Васька, ее «просто коллега», читает это, жирно ухмыляясь, и поправляет свои зализанные волосы. «Спокойной ночи, дорогая». От этих слов у меня в желудке начинает заводиться свой личный заводской цех по переплавке внутренних органов. Семь лет брака, дочь, совместно нажитые кредиты и ипотека — а оказалось, для счастья нужен лишь какой-то офисный хлыщ с парфюмом.
Смотрю на часы. Без двадцати два. Завтра, вернее, уже сегодня, в шесть подъем. Первая смена на заводе. Мой личный ад с графиком «смена через трое». Но какой, прости Господи, сон? Я и так последние четыре месяца сплю с открытыми глазами, как сторожевой пес у семейного очага, который уже, по сути, тлеет. Все началось с мелочей. Телефон, который раньше валялся где попало, стал ее третьей рукой. Загадочные улыбки в экран. Потом пошли эти «девичники». Говорит, быт заел, развеяться надо. А я что, не быт? Я каждый день вкалываю, чтобы у нее была возможность этот самый быт «развеивать» в ночных клубах с «подругами», которые, как выяснилось, были с одним — Васькой.
Вспоминаю наши первые дни. Встретились в торговом центре, она продавала какой-то ненужный хлам, а я его покупал, лишь бы продлить разговор. Молодая, красивая, на восемь лет младше. Друзья хором предупреждали: «Куда тебе, Андрей, такую? Улетит!». А я, наивный идиот, думал, что построил такой прочный вольер, что и птичка будет довольна. Построил. Из ипотеки, кредитов на ремонт и детсадовских поборов. Теперь птичка, видимо, ищет того, у кого вольер попросторнее, или хотя бы без запаха машинного масла.
Первый тревожный звоночек, который прозвенел у меня прямо в ухе, был, когда я увидел детализацию звонков. СМС-ки, отправленные из ванной в районе полуночи, аккурат перед одним из ее «девичников». Помню тот вечер. Сказала, что к Ленке. А я, подозрительный муж, взял и прикатил к этой самой Ленке с пивом и видом «просто заскочил». Сидели, пили, я нервно посмеивался, а в голове был один план: добраться до ее телефона. Добрался. И что? История сообщений чиста, как слеза младенца. Точнее, как совесть опытной изменщицы. Именно эти, самые важные сообщения, были безжалостно стерты.
Неделю я ходил, как привидение, злой и несчастный. Потом взял себя в руки, как настоящий мужчина, и полез в дебри интернета, чтобы найти, как получить рут-доступ к ее телефону. Спасибо юности, убитой не впустую, а за компьютерными играми и форумами. И понеслась. Четыре месяца переписки, как на ладони. Васька. Чёртов Васька. «Просто подвез после работы», «просто сходили с подругами в кино». Эти «подруги» — отдельный цирк. Наверное, покрывают, хихикают в кулак: «Смотри, какая у Таньки авантюра, а муж-то лох, на заводе вкалывает».
Цветы на работе. «Доброе утро, милый». Блядь. От каждого такого «милого» у меня в висках начинает выбивать ритм, достойный рок-концерта. Хотя, если вдуматься, ничего откровенно постельного в переписке нет. Когда этот Васёк намекал на что-то большее, она отвечала что-то вроде: «Васенька, мы просто друзья, не надо». У него, к слову, тоже семья: жена, ребенок. Может, я зря панику развёл? Может, это и правда платоническая дружба между мужиком и бабой, которая ему явно нравится? Ага, щас. Я в такие сказки не верю.
Поговорил с ней, конечно. Серьезно, по-взрослому. Объяснил, что это предательство, даже если они просто переписывались о погоде и ценах на капусту. Плакала, клялась, что это конец, что больше никогда. Телефон теперь сияет чистотой, Васька в черном списке. Но есть же еще рабочий телефон, корпоративный чат, да и просто коридор на работе, где они могут сталкиваться по пять раз на день. Идеальный полигон для шпионских страстей.
Встаю, достаю из холодильника еще одну бутылку. Пиво уже теплое, но какая разница? На часах три. В голове — заводской гул, только внутри. Каждый мой день — это квест под названием «Найди лишнего». Работа, дом, бесконечные проверки: «Ты где?», «Что делаешь?», «С кем?». Сам себе противен, превращаюсь в того самого контролирующего урода, но остановиться не могу. Стоит мне представить их улыбки при встрече — все, руки трясутся, в груди разливается благородный коктейль из желчи и водки.
Друзьям не расскажешь. Стыдно. Да и что они скажут? «Брось ее!» — классический совет от того, у кого своя жизнь не сложилась. А куда я пойду? Квартира в ипотеке, кредиты, машина, которая на последнем издыхании… Машка в этом году в первый класс пошла. Ей нужна стабильность, а не папа, который ночует в гараже. Да и люблю я ее, треклятую. До сих пор люблю. Видимо, я не только мастер по металлу, но и мазохист со стажем.
Утром еле отдираю голову от подушки. В цеху — привычный грохот, запах солярки и металла, искры от сварочных аппаратов. Обычный день. Только весь он — как в аквариуме с мутной водой. Мастер орет что-то про план, а я киваю и думаю: а что она сейчас делает? С кем чаевничает? О чем думает, когда смотрит в свой рабочий монитор?
После смены еду домой окружным путем — мимо ее офиса. Стою на парковке, как частный детектив, высматриваю — может, увижу что-нибудь эпохальное? Машина Васьки на месте. Интересно, он ее сегодня подвозил? О чем они болтали в салоне? Может, прямо сейчас, пока я тут туплю, он…
Внезапный звонок вырывает меня из этого увлекательного шпионского триллера. Это она.
— Ты где? Уже поздно, ужин остывает.
— Еду… В пробке стою, — автоматически вру я, глядя на пустую парковку.
— Хорошо, жду. Целую.
«Целую». Раньше это слово заставляло мое сердце биться чаще. Теперь оно звучит как код доступа к моему личному филиалу ада. Завожу машину, еду домой. Дома — идиллия, достойная семейного портала: ужин, мультики с Машкой, проверка уроков. Жена что-то оживленно рассказывает про какую-то конференцию, я киваю, а сам изучаю ее лицо в поисках улик: не появился ли румянец при слове «проект»? Не дрогнула ли губа при упоминании «команды»?
Ночью лежу без сна, слушаю ее ровное дыхание. Вроде спит… Или притворяется? Может, видит во сне его, этого Ваську-за-углом? Рука сама тянется к тумбочке, где лежит ее телефон. Разблокировать, проверить… Всего один разок. Но нет. Нельзя. Я же обещал, что доверяю. А я человек слова. Пусть даже это слово — последнее, что осталось от моего самоуважения.
Утром всё по новой — завод, звонки, внутренняя пытка подозрениями. Я окончательно превращаюсь в ту самую бабку у подъезда, которая только и делает, что ко всем принюхивается и всех подозревает. Мерзко. Деградация личности в реальном времени. Но назад дороги нет.
А вчера я случайно увидел их вместе — выходили из офиса, просто разговаривали. Ничего криминального. Но как она улыбалась… Такой улыбки я не видел у себя дома лет пять. Легкой, беззаботной, настоящей. Ту, что достается мне, я, видимо, получил в комплекте с ипотекой.
Дома налил себе водки — к чёрту это детское пиво. Сижу, смотрю на большое семейное фото на стене. Мы все трое — счастливые, улыбающиеся, с глазами, полными надежд. Машка на руках у жены, я обнимаю их обеих. Когда это было? В прошлой жизни? До ипотеки? До того, как наша любовь стала измеряться в ежемесячных платежах и подозрительных СМС?
Достаю телефон, снова открываю папку с восстановленными сообщениями. Я прекрасно понимаю, что копаюсь в своих ранах ржавой ложкой, но не могу остановиться. «Доброе утро, милый»… Экран плывет перед глазами. То ли от водки, то ли от слёз, которые я давно уже запретил себе проливать.
В соседней комнате слышно, как жена укладывает Машку спать. Читает ей сказку — что-то про принцессу, которая нашла своего принца, и у них был счастливый конец. Хочется закричать: «Доченька, не верь! Счастливых концов не бывает! Бывают кредиты, подозрения и пустые бутылки из-под пива!». Но я молчу. Просто делаю еще один глоток. Огненный, горький.
Завтра снова на завод. Снова буду вкалывать, чтобы оплачивать сказку, в которую уже не верю. Снова буду проверять, выслеживать, изводить себя и ее. И так — до скончания веков. Пока не сопьюсь в хлам, не сорвусь с катушек или пока она не уйдет. К этому Васеньке или к другому. Какая, в сущности, разница? Наша сказка закончилась. И конец у нее оказался не просто несчастливым. Он оказался до смешного, до идиотизма, банальным.
Об авторе
