Март. Месяц, когда капель за окном отбивает похоронный марш по моему браку. Развод состоялся. Формально — всё чисто, цивилизованно, без привлечения духовных скреп, шаманов и прочих Санчасов. Я — холостяк. БЖ (бывшая жена, для непосвященных) — теперь просто соседка по планете, а, нет, вру — по квартире. Да-да, вы не ослышались. В моей, с позволения сказать, крепости остался вражеский гарнизон в лице 1/4 её доли. Документы на собственность у меня, а вот её часть так и висит на мне, как просроченный долг перед совестью. Я предлагал выкуп — сумму, за которую в нашем райцентре можно купить неплохой гараж. Её не устроило. Видимо, рассчитывает на золотые унитазы.
Дети? Ах, да, дети. Сын со мной. Дочь, по той самой «договорённости», что стоит меньше бумаги, на которой написана, — с ней. По факту же БЖ ринулась в большой город на заработки, оставив мне на руки не только свои четверть метра жилплощади, но и нашу общую дочь. Так что теперь я папа-одиночка с довеском в виде потенциальной мины замедленного действия. Документы на оформление дочки ко мне уже готовятся. Характеристики собираю. Отзывы от воспитателя, что я не пью, не колюсь и читаю детям на ночь не Маяковского, а обычные сказки. Это, я чувствую, станет поводом для очередного сезона нашего с ней реалити-шоу «Кто в доме хозяин».
Теперь я сижу в своей трёшке, которая внезапно стала полем боя, и думаю: а что, если она вернётся? Не просто так, а с конкретной целью — сделать мою жизнь адом. Особенно если узнает про новую женщину. С ней-то у меня всё стабильно, без романтики и планов на новую кабалу. Но бывшая прямо так и сказала: «Появится у тебя тёлка — приеду и буду жить с вами. Для атмосферы». Наглость и цинизм — её второе и третье имя.
Что ж, дорогая, играть будем по-твоему. Я не псих, не тиран, а просто инженер по жизни. Так что разрабатываю операцию «Железный занавес 2.0».
Первый рубеж обороны — замки. Не на входной двери — это незаконно, а на межкомнатных. Моя комната и детская станут неприкосновенными территориями, этакими личными княжествами в составе федеративной квартиры. Пусть себе хозяйничает в зале и на кухне, как Наполеон на острове Святой Елены — с виду власть, а по факту изолятор.
Второй рубеж — мебель. Зал, её бывшая вотчина. Всё, к чему она прикасалась, будет вынесено. Диван, на котором она смотрела сериалы, кресло, в котором мечтала о разводе, — всё на свалку истории. Оставлю голые стены и одинокий стул. Приедет — пусть спит на полу, как самурай. Свой комфорт — за свой счёт. Хочешь войну? Получи тотальную экономическую блокаду.
Третий рубеж — внешние силы. Участковый. Человек в погонах, который должен знать, что в квартире 5Б может случиться всё: от криков о помощи до тихого психологического террора. Предупреждён — значит, вооружён. Чтобы когда она начнёт истерику с криками «он меня обижает!», у меня уже была готова заготовка: «Иван Иваныч, вот запись, где она сама предлагала мне «съехать на кладбище»».
Четвёртый рубеж — тотальная слежка. Видеокамеры в общих зонах. Это не паранойя, это — документалистика. Каждый её чих, каждый взгляд, полный ненависти, будет зафиксирован и сохранён на облачном сервере. Всё общение — только под прицелом объектива. Хочешь поговорить? Улыбнись, тебя снимают. Возможно, сниму даже сериал: «Моя бывшая — психопатка». Рейтинги будут зашкаливать.
Пятый рубеж — имущественный вопрос. Холодильник — мой. Стиральная машина — моя. Микроволновка — моя. Всё, что не прописано в договоре как её доля, — священно и неприкосновенно. Захочет есть — пусть везёт свою мини-печь. Захочет стирать — пусть купит таз и вёсла. Я не благотворительная организация по обеспечению бывших жён техникой.
Продавать квартиру? Ни за что. Я в неё вложил душу, нервы и кучу денег. А теперь отдать ей четверть за бесценок? Чтобы она тут же спустила всё на каблуки и посиделки с подругами? Увольте. Пусть лучше её доля ржавеет, как старый гвоздь в стене.
Моя стратегия проста: оградить детей, обезопасить себя и сохранить остатки здравого смысла. Я не хочу войны. Я хочу спокойно пить кофе по утрам, водить детей в школу и иногда видеться со своей подругой без страха, что в дверь постучит призрак прошлого с чемоданом и криком «я дома!».
Но если война неизбежна — я готов. Я уже чувствую себя сапёром, который живёт на пороховой бочке. Каждый день — это ожидание взрыва. Я собрал документы, продумал оборону, проинструктировал детей: «Если тётя начнёт кричать, сразу звони папе и беги в комнату, дверь на замок».
Главное — не сорваться самому. Не дать ей довести меня до ручки. Потому что в наших войнах побеждает не тот, кто прав, а тот, кто хладнокровнее. А у неё с этим проблем нет.
Так что сижу, жду. И надеюсь, что её четверть в квартире так и останется виртуальной угрозой, а не явью с распакованными чемоданами в моём зале. Но если что — я готов. И мой дом — это моя крепость. Даже если в этой крепости поселился троянский конь в лице бывшей жены.
Об авторе
