Все чаще я слышу этот заунывный хор, этот стон вселенской тоски: «Ох, как же сложно найти себе пару в этом безумном мире! А вот при царе Горохе, а уж тем более в СССР, у людей ценности были! Семейные! Крепкие! А нынче — один ветер в голове!»
Обычно в этот момент я делаю глоток чего-нибудь крепкого, будто пытаясь смыть со слуховых рецепторов налипший на них сладковатый сироп лицемерия. Милые мои, вы так трогательно ошибаетесь, что хочется вас погладить по вихрастой головушке и подарить азбуку с картинками. Вы видите симптомы, но диагноз ставите с точностью до наоборот.
Проведя блиц-опрос среди своего шаблонно разнообразного окружения, я с удивлением, достойным первооткрывателя Америки в салазках, выяснил: семью хотят ВСЕ. Вот вообще все. От убежденной чайлдфри-активистки, тайком листающей инстаграм с милыми младенцами, до матерого байкера, мечтающего после ночной гонки по трассе М7 о тарелке борща, сваренной не его же дрожащими от похмелья руками.
Вы не поверите, дамы и господа, семейные ценности есть и сейчас, и, о боже, даже у женщин! Все хотят того же, чего хотели их бабушки и прадедушки… Все хотят любви, заботы, внимания, поцелуйчиков, встречать закат, держась крепко за руки. Как, слеза уже навернулась? То есть в своих желаниях мы ничем не отличаемся от своих предков. И вы не поверите — многие готовы к жертвам. На словах, правда. Но ничего, главное ведь — готовность!
Так в чем же, спрашивается, загвоздка? А загвоздка, мои ноющие друзья, в том самом «безумном мире», который вы так люто, бешено нена… любите. Только безумие его не в падении нравов, а в том, что у вас, наконец-то, появился ВЫБОР. И это оказалось самой страшной пыткой за всю историю человечества.
Давайте, как говаривали классики, спустимся с небес на грешную землю. А на земле этой когда-то стояли очень мощные, я бы даже сказал, тоталитарные бетономешалки. Назывались они по-разному — Империя, Совок, — но принцип был один: замешать всех в единую, серую, но невероятно прочную массу. Хорошо и по кайфу жило меньше процента населения, а остальные были тем самым «единым советским народом» или «верными слугами царя-батюшки». Двое из ларца, одинаковы с лица. Все жили плюс-минус одинаково плохо, но с блестящими перспективами на том свете или при построении светлого коммунизма.
И вот представьте себе дивный новый старый мир. У вас, условного слесаря Иванова, кругозор — от проходной завода до гастронома «Весна». У вас, условной ткачихи Петровой, — от цеха до того же гастронома. Вы читаете одни и те же газеты, смотрите один и тот же телевизор, боитесь одного и того же партийного начальства и мечтаете об одном и том же — о кооперативной квартире и «Жигулях» цвета «белая ночь». Ваши ценности высечены в граните: работа, семья, родина. Критерии поиска пары просты: «чтобы не пил/не бил» и «чтобы стряпала/зарплату домой приносил». И ничего больше вы не знаете. Один клуб для танцев на весь посёлок, где вы с женой своей будущей и познакомились. Один вид колбасы, одна марка автомобиля.
Шансы найти свою половинку в таком обществе были астрономическими. Потому что все половинки были на одно лицо, как конвейерные пельмени. Вы не выбирали спутника жизни, вы просто брали ближайший экземпляр из своего социального цеха. Это был не брак по любви, а геополитический союз в масштабах барака или коммунальной квартиры. А уже затем приходила любовь.
А потом случилось страшное. Тот самый «ветер в голове». Его называли по-разному: «застой», «перестройка», «свобода». И этот ветер разметал наш уютный, предсказуемый муравейник к чертовой матери. Бетономешалка сломалась. И всех нас, этих одинаковых серых человечков, высыпали в одну гигантскую банку, как конфеты из сотен разных наборов. Появился выбор, точнее иллюзия выбора. Появились перспективы, точнее иллюзия перспектив.
И понеслось. Кто-то ринулся в бизнес, кто-то в эзотерику, кто-то в православие, кто-то в ярый либерализм, а кто-то так и остался сидеть на развалинах завода, тоскуя по пению станка. Женщинам, о ужас, разрешили быть не только ткачихами, но и директорами, путешественницами и чайлдфри-активистками. Страна раздробилась на миллиарды осколков.
И вот я, осколок под номером условным 1409465-й-с-половиной, выхожу на охоту. Я, с моим специфическим юмором, любовью к Тарковскому, скепсисом по отношению к власти, помешательством на японской кухне и твердым убеждением, что инопланетяне существуют. И я должен найти среди 140 миллионов осколков тот самый, который идеально мне подойдет. Который будет смеяться над теми же глупыми шутками, разделять мою слегка параноидальную картину мира и тоже считать, что суши с лососем — это высшая форма искусства.
Каковы шансы? Правильно, стремящиеся к нулю. Это не поиск пары, это попытка собрать пазл, все детали которого из разных коробок, разного года выпуска, а половина из них вообще от «Монополии».
Так что же делать, спросите вы, с надеждой глядя на меня, как на очередного гуру? А ничего. Варианта, по сути, два, и оба прекрасны в своем абсурде.
Вариант первый, для героев. Вы — несгибаемый рыцарь своих убеждений. Ваши принципы, ваше уникальное, выстраданное мироощущение — это святое. Вы не согласны на «какую-нибудь» деталь от пазла «Веселые фермеры», когда вы сами — деталь от «Космических рейнджеров». Что ж, ваша участь — гордое, чистое, стерильное одиночество. Вы будете сидеть в своей одинокой квартире-крепости, гладить кошку и с тоской смотреть на пустую половину кровати. Но вы будете правы! Вы не предали свои идеалы! Не надо только плакать и пускать сопли в подушку — помните, это ваш осознанный и героический выбор.
Вариант второй, для прагматиков. Ваше желание тепла, борща и совместного просмотра сериалов сильнее, чем ваша привязанность к, скажем, теории о плоской Земле. Что ж, добро пожаловать в цех по переплавке личности. Начинайте работу над собой. Не в угоду кому-то, нет — это унизительно. А в сторону большей гибкости. Расширяйте категории поиска. Снижайте планку. Усмиряйте ожидания. Может, она и не читает Станислава Лема, но зато как делает массаж спины! Может, он и считает, что суши — это испорченная рыба, но зато он чинит сломанный смеситель за пять минут!
То есть, либо вы ничего не ломаете и просто плывёте по течению своей налаженной жизни (и остаетесь в одиночестве), либо ломаете себя под мир (и, возможно, обретаете того, с кем будете вместе скучать по вечерам).
Так что в следующий раз, когда вы начнете ныть о «семейных ценностях» при царе Горохе, вспомните, что вы на самом деле тоскуете не по ним, а по тому гигантскому прессу, который намертво спрессовывал нас в удобные для совместной жизни брикеты. А сейчас пресс сломан. Мы все — свободные, уникальные, одинокие осколки. И это прекрасно. Или это ужасно. Выбирайте, что вам ближе. Другого не дано.
Об авторе
