В браке мы уже 8 лет. Если честно, последние несколько лет я только и делаю, что подсчитываю дни до развода. Это мое новое хобби, медитативная практика и финансовое планирование в одном флаконе. Жена – классический экземпляр, который до сих пор не может отцепиться от мамы-вампира и её прицепа-сына, по совместительству брата, вечного студента. У нас, как ни странно, завелись двое общих детей – мальчик четырех лет и девочка двух. Они, честно говоря, единственное, что пока еще держит меня в этом плавучем цирке с леденящими душу номерами. Ну, держит – это громко сказано. Скорее, создает иллюзию смысла.
Ситуация с тещей, этой ходячей катастрофой, сегодня достигла своего апогея, своего звёздного часа. Ей вызвали скорую. Диагноз – перенесенный «на ногах» инфаркт. Лежит дома, от госпитализации, естественно, отказалась. Госпитализация – это ведь не только лечение, но и отсутствие возможности дистанционно управлять дочерью и терроризировать зятя. Жена, разумеется, впала в свою излюбленную роль – античная жрица скорби. Звонит мне каждые полчаса, с подробностями, как там всё плохо. А я даже не могу напрямую поговорить с виновницей торжества – я в ЧС у неё. Почетная грамота за особые заслуги.
Жена начала задавать вопросы из серии «что, если». Что делать в случае госпитализации? Или, не дай бог, чего доброго, смерти? Вот тут я, наконец, обрел дар речи и четко, как на планерке, обозначил свою позицию. Если мамаша поедет в больницу, то жена может смело ехать с ней и заниматься заодно своим братцем. Ах да, братец. Тот самый, который поступил в колледж, но до сих пор не может освоить элементарный курс «Как постирать носки без материнской указки».
Меня, если честно, конкретно достало содержание этого колхоза. Братец обитает в 800 километрах от нас, но дистанция – не помеха для их ненасытной финансовой воронки, засасывающей наш семейный бюджет. Когда мы попытались однажды забрать его к себе «для учебы», он достал даже свою сестру-спасительницу. Про меня и говорить нечего – я просто сбежал на работу, как в спасательный бункер.
С общими детьми ситуация… неоднозначная. С одной стороны, да, вроде приятно, что они есть. Наверное, я их даже люблю, как положено по гендерному договору. Но с другой стороны, прямо-таки биться за них зубами и когтями желания нет. Если жена при разводе захочет их забрать – флаг ей в руки и алименты в кошелек. Не вижу смысла в драме с разделом живого имущества.
Сейчас я обдумываю гениальный, как мне кажется, план. Отправить тещу на обследование в платную клинику. Но с одним условием: договор будет оформлен на мое имя, а пациенткой будет она. Только в этом случае я готов дать добро на финансирование. И то не из своего кармана, а якобы взаймы. Мне надоело, что мои траты на эту семейку уходят в небытие, не оставляя после себя даже налоговых вычетов.
Завтра мне привезут диктофон. Хочу послушать, о чем эти две великие жрицы культа семьи шепчутся в мое отсутствие. Я почти уверен, что все мои «проблемы» окажутся сущей ерундой по сравнению с глобальными заговорами, которые они там плетут.
Честно? Я устал. Удерживаю жену рядом только из холодного расчета – с двумя малышами одному будет тяжеловато. Но это временная мера. Как только дети перестанут нуждаться в круглосуточном сервисе, я, скорее всего, подам на развод. Платить 33% на алименты – это проще, дешевле и душевно спокойнее, чем продолжать финансировать этот дурдом.
Самое забавное, что жену в этой ситуации волнуют два момента. Первое – что я «заведу другую бабу», пока она будет дежурить у маминой постели. И второе – что она «бросит» детей. На первое я ей тонко намекнул, что можно нанять няньку для прицепа и вернуться. На второе – прямо сказал, что детей она, в принципе, может забрать с собой. Пусть тренируется.
В итоге я прекрасно понимаю, что любое развитие событий не принесет мне облегчения. Если жена уедет – я останусь один с двумя маленькими детьми и грудой неоплаченных счетов. Если останется – всё вернется на круги своя, и этот семейный вампиризм продолжится с новыми силами.
Самое печальное во всей этой истории то, что я, кажется, окончательно утратил способность любить и заботиться о ком-либо, кроме себя. Даже к детям, которые, по идее, должны вызывать умиление и безусловную любовь, я испытываю какое-то отстраненное, почти научное любопытство. И это, наверное, самый страшный и неоспоримый итог этих восьми лет.
Конец этой истории будет печальным, потому что я, похоже, уже не смогу построить нормальные отношения. Слишком много яда было вылито в эти годы. И даже если я вырвусь на свободу, внутри останется что-то чёрное и холодное, капсула с токсичным браком, которая будет отравлять все вокруг.
Развод принесёт боль всем. Но и продолжать жить в этом театре абсурда невозможно. Я не могу больше быть спонсором чужого счастья, но и бросить своих детей на произвол судьбы не могу. Я заложник собственного выбора.
И самое главное – я понимаю, что уже никогда не смогу доверять людям. Слишком много грязи и манипуляций я увидел за эти годы. Эта рана, кажется, уже не затянется. И единственное, что мне остаётся – это считать дни. Дни до того момента, когда этот кошмар либо закончится, либо поглотит меня окончательно. А ставки, между тем, растут с каждым днём.
Об авторе
