Артём появился в моей жизни с той ненавязчивой настойчивостью, которая сначала кажется заботой, а потом – лишь предвестником грядущего кошмара. Все было «более-менее», что в переводе с русского на человеческий означает: «уже были тревожные звоночки, но я героически делала вид, что это колокольчики для медитации». Он мог забыть о дне рождения моей собаки (вымышленной, кстати, просто проверяла его внимательность), но всегда помнил, какой крафтовый эль я люблю. Такая себе душевная бухгалтерия, где в графе «активы» числилось парочка милых свиданий, а в «пассивах» – медленно нарастающее чувство, что я – это проект, а не человек.
Но настоящий шедевр нашего совместного творчества случился под занавес. Алкогольное воздействие – великий оправдатель и соавтор всех драм. То, что произошло той ночью, сложно назвать словом на «с». Скорее, это был «акт грубого несоответствия ожиданиям». Я ожидала хотя бы подобия нежности, или, на худой конец, вежливого «спокойной ночи». Вместо этого получила грубый, отчужденный секс на грани изнасилвоания, после которого в комнате повисла тишина. Утром он смотрел на меня так, будто я была пятном на диване, который вот-вот повезут в химчистку. Через неделю его и след простыл. Бросил по смс, если вам интересно. Что называется, «пришел, увидел, отступил, деморализовав противника».
И вот тут начинается самый цимес моего унижения. Полиция? О, нет. Я же культурная девочка. Утро после «ночи несогласованных боевых действий» преподнесло мне мой же собственный организм в качестве главного адвоката моего насильника. Месячные. Великий уравнитель шансов в суде линча. Что я могла доказать? Что у меня плохое самочувствие? Спасибо, капитан очевидность. Мы поговорили с ним в тот же день. Сквозь сжатые зубы я выдавила: «Мне кажется, ты меня использовал». На что получила блестящий образец мужской логики: «На месте решим». Решил. Ушел.
Но история, как и плохой анекдот, имеет вторую часть. Спустя пару месяцев у меня начались проблемы посерьезнее душевных ран. Визит к гинекологу и вердикт: сальпингит и оофорит. Воспаление придатков, для непосвященных. Сложное, с осложнением на рубец от старой-доброй кисты левого яичника. Та самая киста, что была у меня еще в эпоху девственности, благополучно вылеченная и забытая, как неудачный эксперимент с химической завивкой.
Естественно, я, как порядочный носитель гинекологического апокалипсиса, сообщила об этом Артёму. Настояла, чтобы он сдал анализы. Два месяца он изображал из себя самого занятого человека в галактике, чья сперма слишком ценна для пробирки. Но я упертая. Он сдал. И о чудо! Результат – «все в норме». Чище стерильного скальпеля.
И вот он, звёздный час нашего абсурда. Он звонит мне и с пафосом заявляет: «Врач сказал, у тебя гинекологическое заболевание. Я здесь ни при чем». А дальше – лучшая часть. Оказывается, этот гинеколог-экстрасенс «пробил по базе» мое прошлое и выдал: «Ага, у вас же была киста! Вот вам и причина!» Артём, конечно, скромно умолчал, что сам же и вбросил врачу эту информацию, сделав из моей давно решенной медицинской истории убийственный аргумент в свою пользу.
Мой визит к моему же гинекологу сегодня превратился в пародию на суд. Я – истец, прокурор и свидетель в одном лице. Она, глядя на мои анализы и историю болезни, только развела руками. «Он просто переносчик. Сам не болеет, но прекрасно передает заразу. Такое бывает». Прямой текст. Медицинский факт.
А он… он мне сказал: «Иди в суд подавай». И я представила это. Судья. Я с распечатками анализов и выпиской из больницы, где черным по белому «сальпингит, оофорит, воспаление рубца». Он – с одной-единственной бумажкой «норма» и с лицом непорочного агнца. И его главный козырь: «А вот у нее еще в прошлом году киста была! Ваша честь, это она сама во всем виновата!»
Я не пошла в суд. Я сижу и думаю о том, каков он, идеальный преступник. Он не оставляет улик. Он вкладывает в тебя болезнь, которую нельзя доказать. Он использует твое прошлое против тебя. А потом смотрит на тебя чистым, ясным взглядом и говорит: «Это твои проблемы». И самое ужасное, что формально он прав. Эти проблемы теперь действительно только мои. Мои больные придатки, мой воспаленный рубец и моя ирония, которая теперь окрашена в самый черный цвет, какой только можно найти в палитре этого прекрасного, несправедливого мира.
Об авторе
