Мне тридцать три. Цифра, как заброшенный завод по переработке иллюзий. Жена была на год младше, сыну семь, дочке — два с половиной. Женились в 2006, развелись к 2013-14. Это была не просто история про развод.
Я вырос в семье, где царила демократия, граничащая с легкой анархией. Родители советовались друг с другом, как коллеги по цеху по производству моей биографии. Спокойно, размеренно, без скандалов. В семье же моей будущей жены царила хунта. Её мать — железная леди местного разлива, а отец — тихая игрушка-неваляшка, которую все пинали, но он упрямо возвращался на своё место. Бабий коллектив — жены, сестры, тёти — постоянно ворковали в телефоны, решая судьбы мира. Я тогда не понял, что женился не на девушке, а на филиале этого матриархального конгломерата.
В 2003 я, пафосный выпускник, укатил за границу, уверенный, что покорю мир. Моя тогдашняя пассия встретила меня с таким энтузиазмом, с каким встречают коммивояжёра с просроченным товаром. Депрессия после расставания была настолько глубокой, что даже кофе казался оптимистом. И тут на сцене появляется Она. Свеженькая, только что из брака, с полным набором проблем: визы, кредиты, экзистенциальный кризис. Я, как настоящий рыцарь на белом «Жигуле», предложил ей пожить у меня. Ну, знаете, помочь человеку. Ага, щас. Это был тот самый момент, когда нужно бежать, крича «Караул!», но я решил, что это — любовь.
Сначала был медовый месяц. Секс, завтраки в постель, совместные планы. Она нашла работу в другом городе, и наши отношения начали сыпаться с космической скоростью. Упрёки лились как из рога изобилия: «Ты ходишь с другими!», «Ты меня не ценишь!». Я наивно полагал, что дело в расстоянии. Ан нет. Это была генеральная репетиция перед главным спектаклем под названием «Развод».
Потом она забеременела. Мой внутренний голос кричал: «Беги, дурак!», но я, воспитанный в духе «мужчина должен», предложил жениться. Свадьба, рождение сына — классический сценарий для заманивания в ловушку. Сразу после родов начались скандалы. Угрозы забрать ребёнка стали её коронным номером. Я, как заведённый, работал, покупал дом в кредит, выплачивал её долги, платил за учёбу. Она не работала, но её труд по созданию атмосферы перманентного хаоса был просто титаническим. Вещи не распакованы, вечера на балконе с телефоном — классика жанра «жена в поисках приключений».
Секс прекратился. Я начал подозревать неладное. И вот, о чудо! Я нашёл доказательства. Она переписывалась и встречалась с мужчиной старше её на 11 лет. Пихарем. Водила к нему нашего сына, оставляя ребёнка в другой комнате, словно чемодан. Её оправдания были шедеврами: «Ты сам виноват, ты не боролся за семью!» Бороться с этим было как играть в шахматы с голубем — он всё равно всё разбросает и нагадит на доску.
Рождение дочери ситуацию не исправило. Мы жили как соседи по коммуналке, которых случайно поженили. Я подал на развод. Её пихарь, узнав об этом, испарился, как спирт на жаре. Она плакала, умоляла, клялась, что расстанется с ним. Но я уже понял: это как просить ураган «не дуть так сильно».
Развод был болезненным, как удаление зуба мудрости без анестезии. Суды, раздел имущества, дележ детей. Дети остались с ней. Я потерял половину жизни, но приобрёл бесценный опыт — знание, что доверять можно только коту, да и то, пока он не научится говорить.
После развода я пытался восстановиться. Спорт, работа, избегание отношений. Но душа была разбита вдребезги. Я тосковал по детям, по той семье, которую мы могли бы иметь, если бы не её «творческий подход» к браку.
Периодически она пыталась вернуться — с плачем и мольбами. Но я дал себе слово не падать в её сети снова. Это было бы как добровольно вернуться в дурдом, где тебя уже знают как «того самого».
Мой сын растёт среди женщин, которые учат его, что папа — чужой. Его мать и её семья считают меня слабаком, а моё место — где-то на обочине их жизни. Дочка отстаёт в развитии, и я не уверен, получит ли она хоть каплю от того отца, которым я хотел быть.
Я чувствую внутри себя непреодолимое отвращение к женщинам. Это не ненависть, это — усталость. Усталость от предательства, лжи и вечной игры в «а кто виноват?».
Я не знаю, стоит ли бороться за сына, когда вокруг него такие «примеры для подражания». Не знаю, смогу ли когда-нибудь простить и отпустить всё это. Иногда мне кажется, что я уже слишком далеко зашёл, и возврата нет.
Я не хочу больше обманываться. Не хочу строить новые отношения, потому что боюсь снова потерять себя. И, может быть, именно поэтому я здесь, рассказываю эту историю — не для советов, а чтобы просто выговориться. В конце концов, кто, если не я, посмеётся над своим же крахом?
Об авторе
