Добро пожаловать в 1920 год, где бихевиористы — короли, а младенцы — расходный материал
Представьте себе 1920 год. Мир только оправился от войны, джаз звучит из каждого угла, а в науке царит безумный и прекрасный бихевиоризм. Его апостол, Джон Б. Уотсон, заявляет: «Дайте мне дюжину здоровых младенцев, и я сделаю из них кого угодно». И он не шутил. Вместо того чтобы начинать с дюжины, он и его ассистентка Розали Рейнер начали с одного-единственного «флегматичного и неэмоционального» девятимесячного мальчика по имени Альберт. Их цель была проста и изящна: проверить, можно ли у человека выработать условный рефлекс страха, как у собаки Павлова. Если Павлов звонил в колокольчик перед едой, то Уотсон решил бить молотом по стальной балке перед показом пушистой крысы. Что могло пойти не так?
Бихевиоризм (от англ. behaviour — «поведение») — направление в психологии, которое фокусируется на изучении наблюдаемого поведения, а не на внутренних психических процессах.Предмет изучения — поведение как совокупность реакций организма на стимулы внешней среды. За пределами бихевиоризма остаются такие явления, как сознание, мышление, чувства, мотивы, — они плохо поддаются наблюдению и измерению.
Это история о том, как желание доказать теорию затмило базовые этические нормы. История, которая навсегда останется в учебниках как пример гениального научного прорыва и одновременно — вопиющей человеческой бесчувственности. Давайте же, вооружившись здоровым скепсисом и сарказмом двадцать первого века, разберем этот «блестящий» эксперимент.
Методология или Как напугать младенца для науки (и получить за это славу)
Процедура классического обусловливания, которую применили Уотсон и Рейнер, была до безобразия проста. Она состояла из трех шагов:
- Найти нейтральный стимул. Им стала белая крыса. Маленький Альберт, будучи нормальным ребенком, испытывал к ней лишь любопытство и желание потрогать. Логично? Логично.
- Найти безусловный стимул. Им стал оглушительный удар молотом по стальной балке за спиной у ребенка. Естественная реакция на это — испуг, плач и желание оказаться где угодно, но только не здесь. Проверено на себе.
- Связать первое со вторым. Каждый раз, когда бедный Альберт тянулся к крысе, раздавался тот самый душераздирающий грохот. Повторили несколько раз. Профит!
Уже после семи таких «сеансов терапии» Альберт начинал реветь и отползать при одном лишь виде некогда милой зверюшки. Условный рефлекс страха был успешно выработан. Уотсон и Рейнер, вероятно, ликовали. Они доказали, что человек — это просто сложный набор реакций на стимулы. Великолепно! Осталось только проверить, насколько далеко зайдет этот страх.
Генерализация стимула, или Почему Санта-Клаус вдруг стал кошмаром
Самое «прекрасное» в этом эксперименте — это феномен генерализации стимула. Выработав у Альберта страх перед белой крысой, исследователи с неподдельным, надо полагать, интересом принялись подсовывать ему другие пушистые объекты.
Реакция была предсказуемо истеричной:
- Белый кролик? Плач и попытка уползти.
- Собака? Хныканье и отвращение.
- Шуба из тюленя? Паника.
- Маска Санта-Клауса с белой бородой? Да вы, батенька, садист! Конечно, плач.
Таким образом, Уотсон и Рейнер не только создали у ребенка фобию, но и доказали, что она может распространяться на похожие объекты. Это, конечно, ценное знание для понимания природы человеческих страхов. Правда, есть один нюанс: они создали эту фобию искусственно, у девятимесячного младенца, который не мог им ни отказать, ни даже попросить остановиться.
Этический провал, или «Мы планировали его потом успокоить… но он уехал»
Если бы этот эксперимент проводился сегодня, Уотсон и Рейнер не просто лишились бы работы, а, вероятно, сели бы в тюрьму. Но в 1920 году этика в психологии была понятием довольно размытым.
- Информированное согласие. Мать Альберта дала разрешение на исследование, но была ли она в курсе, что ее сына будут намеренно и систематически пугать до истерики? Сомнительно.
- Причинение вреда. Исследователи нанесли ребенку реальный психологический ущерб. Они сформировали у него устойчивую фобию, с которой ему, вероятно, пришлось жить дальше.
- Самое ироничное — отсутствие декондиционирования. Уотсон и Рейнер в своей статье легкомысленно отметили, что планировали избавить Альберта от страхов, но не успели, так как мальчика забрали из больницы. Это высшая форма научной безответственности. Это все равно что поджечь дом ради эксперимента по тушению пожара, а потом развести руками и сказать: «Ой, а пожарные не успели приехать».
Они оставили его в состоянии страха. На этом их забота о субъекте исследования закончилась. Бихевиоризм в своем чистом виде: стимул (эксперимент) — реакция (публикация). Последствия никого не волнуют.
Наследие Альберта: между славой и позором
Несмотря на чудовищные с современной точки зрения этические промахи, эксперимент «Маленький Альберт» вошел в анналы психологии. Он наглядно, хоть и жестоко, продемонстрировал:
- Природу фобий: многие иррациональные страхи могут быть результатом классического обусловливания.
- Генерализацию: однажды пережитая травма может окрасить все похожие вещи в пугающие тона.
- Важность этики: именно такие исследования привели к созданию строгих этических кодексов в психологии, которые сегодня защищают права испытуемых.
Это исследование стало поучительной историей о том, что путь к научному знанию не должен выстилаться слезами младенцев. Оно — вечное напоминание, что объект исследования всегда важнее самой гениальной гипотезы.
Урок длиною в век: нельзя ломать психику ребенка ради красивой теории
Что же мы имеем в сухом остатке? Уотсон и Рейнер блестяще доказали, что младенец — не робот. Его можно научить бояться. Его можно травмировать. Его эмоции — пластичный материал для лепки в руках увлеченного ученого.
Но главный вывод эксперимента «Маленький Альберт» лежит не в плоскости бихевиоризма, а в плоскости морали. Наука, лишенная человечности, превращается в жестокий и бессмысленный цирк. Сегодня, оглядываясь на этот эксперимент, мы можем с иронией констатировать: да, страх можно привить. Но гораздо ценнее — и куда сложнее — привить ученым этику, сострадание и ответственность за тех, кого они приручили… для своих исследований.
А маленький Альберт? Его дальнейшая судьба осталась загадкой. Хочется верить, что его жизнь сложилась хорошо, и что все пушистые вещи в ней приносили ему только радость. В отличие от тех ученых, которые на один прекрасный день решили сделать его звездой самой противоречивой страницы в истории психологии.
Развивайте память, внимание и мышление с помощью онлайн-тренажеров
