Я помню, как она впервые вошла в офис. Или как я добровольно записался в клоуны
Я помню, как она впервые вошла в офис. Это был тот самый момент, когда саундтрек твоей жизни наивно переключается на романтичную мелодию, а ты, идиот, еще не знаешь, что это на самом деле похоронный марш, сыгранный на расстроенной детской дудочке. Чёрные джинсы, обтягивающие всё, что нужно и не нужно, белая рубашка с коротким рукавом, которая кричала «я вся такая неформальная, но посмотрите на мои плечи», и волосы, собранные в тот самый «небрежный хвост», на создание которого уходит ровно сорок минут и душа первенца. Её глаза с прищуром бегло оценивали обстановку, словно она приценивалась не к мебели, а к будущим жертвам. Я, руководитель департамента, властелин бюджетов и повелитель дедлайнов, мельком глянул на это явление из своего кабинета и вернулся к бумагам. Обычная девочка на побегушках. Такие у нас приходят, чтобы через месяц уйти в декрет, в нирвану или в соседнюю контору с лучшим кофе. Она же, как выяснилось, пришла надолго. Как грибок.
Наше знакомство, как и положено всем великим трагедиям, произошло в курилке — оазисе уставших душ и плохих решений. Я стоял, молча докуривая свою очередную палочку стресса, а она подошла и спросила зажигалку. Её рубашка при этом отдавала сладким дымом «Винстонов» — классическая тактика: сначала куришь за углом, а потом просишь огоньку у начальства, чтобы создать видимость случайности. Так и завязываются знакомства, в которых ты ещё не подозреваешь, что скоро будешь не просто курить, а выкуривать по пачке в час, гадая, в какой момент твоя жизнь свернула не туда.
Я — царь и бог своего департамента. Дисциплина, KPI, квартальные отчёты. Она — фея закупок, повелительница кофейных зёрен и бумаги для принтера. Через месяц мы уже переписывались по вечерам. Через два — целовались в её комнате в старом доме, где лифт скрипел так, будто он вот-вот сорвётся в ад и тащит тебя за собой. Это было прекрасно. Дешёвое вино, которое пахло железом и тоской, ночные поездки на такси с водителями-философами, цветы, купленные у метро в последнюю секунду. Секс был жадным, словно мы боялись, что мир закончится раньше, чем мы закончим. Она смотрела на меня снизу вверх взглядом, который я тогда принял за обожание. Теперь же я понимаю, что так смотрят только сапёры на мину: «Интересно, рванёт сейчас или потом?». Я влюбился. Как дурак. Как последний романтик, который добровольно надел на себя наручники и потерял ключ.
Первые ссоры были милыми, как щенки с острыми зубками. «Ты поздно отвечаешь», «Ты не приезжаешь», «Ты мало даришь». Я смеялся, думая, что это такие милые женские штучки. Я не видел, как из этих щенков вырастают голодные волки, готовые отгрызть тебе ногу. Каждый мой промах — рабочий звонок в 23:00, задержка на совещании, забытые цветы — превращался в полноценный суд с обвинителем, прокурором и палачом в одном лице. А я был тем самым подсудимым, который вечно оправдывается и уже забыл, в чём его вообще обвиняют.
Мы расставались. Один раз. Я, как герой дешёвого сериала, примчался к ней ночью с цветами и глазами затравленного зайца. Она встретила меня с новостью: «Я ходила на свидание. Поцеловалась. Но я не смогла, потому что люблю тебя». Это был тот самый момент, когда внутри тебя что-то умирает, а ты всё ещё пытаешься это оживить искусственным дыханием. Я сглотнул ком, простил. А что оставалось? Рыдать в подушку и слушать Земфиру? Я выбрал путь мужчины — путь молчаливого страдания и глупых надежд.
Потом её хозяйка решила продать квартиру. Посыпались намёки: «Может, съедемся?». Я сдался. АЛЕНЬ — да, теперь я знаю, как это называется. Она переехала ко мне. Первую неделю всё было тихо, как перед бурей. Потом я уехал в командировку. Ночь, автобус, чужой город. В три часа ночи мне приходит серия СМС: «Ты козёл», «Как ты мог?», «Сдохни». В голове — белый шум, паника и единственная мысль: «Что я сделал?». Оказалось, она залезла в мой ноут. Я чистил историю браузера, но, видимо, недостаточно хорошо. Она нашла переписку с коллегой, где мы безобидно флиртовали про погоду, и переписку с другом, где я жаловался, что меня «колбасит». Не измена, нет. Просто глупость. Но для того, чтобы устроить ад, много ума не нужно.
Я сказал, чтобы к моему возвращению её не было. Мой брат помог ей собрать вещи. Я прислал чёткие инструкции, как будто это был не разрыв отношений, а увольнение сотрудника. Она съехала. А я страдал. Писал ей гадости. Получал в ответ — мат. А потом она призналась: «Я переспала с бывшим. Три раза. Не могу врать». И знаете, в этот момент я понял, что правда — это не добродетель. Это нож в живот, который тебе с улыбкой вручают и ждут спасибо.
Я проклинал всё: себя, её, офис, где мы всё ещё работали. Я не ел, не спал, срывался на подчинённых. Каждый раз, когда я слышал её шаги на этаже, у меня начиналась настоящая паника. Хорошо, что кабинет у меня был отдельный. Никто не видел, как солидный мужчина лет сорока тихо плачет над клавиатурой.
Но потом я простил. Да, снова. Мы помирились. Без воссоединения — она решила «подождать». Сказала: «Вот после отпуска — тогда посмотрим». Наступило лето. Болгария. Не Греция, как она хотела, но я смог уговорить её сэкономить. За всё платил я. Отель, билеты, покупки, даже дурацкие полотенца с розовыми фламинго, которые она тут же забросила в угол. Секс был техническим, словно мы выполняли супружеский долг по контракту, который вот-вот закончится.
После отпуска мы оба заболели. Я — простыл, она — получила расстройство желудка от местной кухни. Она обиделась, что я не примчался к ней с куриным бульоном. «Ты не меняешься», — заявила она. Снова ссора. Снова разрыв. Через три дня — смс: «Я тебя люблю». Я, как заведённый, ответил. Потом ответил её друг. Потом она снова была у меня. Мир. Ненадолго.
Неделя. Именно столько потребовалось для нового акта этого цирка. Снова сцена, снова слёзы. Я — не уделяю внимания. Она — не доверяет после истории с перепиской. А я уже даже не пытался убедить. Я был пуст. Как бутылка после хорошей вечеринки, которую выбросили в мусорный бак.
Сейчас прошло три недели. Её перевели в другой офис. Я в командировке за границей. И впервые за долгое время мне не больно. Не потому что я вылечился. Просто всё внутри притупилось. Я стал курить больше. Пью кофе без сахара. Читаю чужие истории на форумах и вижу себя в каждой третьей. Все пишут: «Отпусти, забудь, выдохни». А у меня внутри просто гудит пустота. Я могу работать, разговаривать, даже улыбаться. Но ночью я всё равно сижу в номере отеля и думаю: в какой же момент я потерял себя?
Я знаю, где был неправ. Я оправдывался. Я сглатывал, когда надо было уйти. Я возвращался, когда надо было молчать. Я оплачивал, когда надо было сказать «нет». Я любил, когда меня использовали. И я прощал, когда надо было поставить точку.
Теперь я понимаю: если бы тогда, после Болгарии, я просто замолчал — ничего бы уже не было. Если бы в первый раз, когда она пошла на свидание, я закрыл дверь — не пришлось бы срывать себя по частям. Но я не сделал этого. Я сам вырастил этого монстра, кормил его своими слабостями и страхами. А теперь он ушёл. Но оставил после себя выжженное поле.
Финала нет. Нет катарсиса. Нет свободы. Есть только одно осознание: в следующий раз я не прощу. Если он вообще будет, этот следующий раз. А пока что я просто курю в окно и смотрю на чужой город. Жизнь, конечно, мастерски издевается. Но, чёрт возьми, иногда её шутки бывают слишком уж жестокими.
Об авторе
