Внимание: текст содержит сарказм, черный юмор и слишком честные наблюдения. Если вы сейчас в ЗАГСе с кольцами на подносе — закройте вкладку. Не потому что я против вас лично, а потому что у вас впереди свой ад, и вам лучше сохранять иллюзии хотя бы до свадьбы.
Чистый паспорт и чистый геном
Мне 33.
И в активе у меня — чистейший паспорт. Ни одной чужой фамилии, ни одной печати о браке, ни единого штампа «развелся по причине бытового ада». Я — ходячий мем для всех родственников:
— «Ну когда же ты уже заведешь семью?»
— «Никогда».
Я всегда считал: ЗАГС — это такой филиал ада, только без чертей, но с улыбчивыми тетеньками, которые печатают на принтере приговор: «с этого момента вы обязаны терпеть храп, носки и родственников».
А дети? Господи, дети — это же маленькие вампиры. Они не высасывают кровь напрямую, они делают это изнутри: через крики, истерики, бессонные ночи и обязательные фоточки «наш первый зубик» в социальных сетях. Каждая такая фоточка для меня была как личное проклятие: «посмотри, у нас счастье». А у тебя пустота.
Я смотрел на заспанных отцов в метро, на мамаш у детских площадок, у которых вместо глаз уже были черные пустые круги, и думал: «Спасибо, не надо. Лучше я умру с PlayStation под мышкой, чем с коляской под окнами».
Она — А
И тут появилась она.
Назовем её — А.
Знакомы мы были давно: какая-то периферийная знакомая из тусовок. Тогда у неё был ребёнок — месяцев восемь от роду. Я отметил галочкой: «женщина с прицепом». А я прицепы не люблю. Ни на машинах, ни в жизни.
Но что-то случилось полтора года назад. Щелчок. Внутри. Или в голове. (Хотя голова у меня и так давно подозрительная, потому что в ней полно параноидального юмора).
Мы закрутили быстро: флирт, секс, звонки. Я залип.
Скажем честно: она умела улыбаться. Не так, как женщины, которые натягивают лицо ради «селфи для бывшего». Она улыбалась по-настоящему, почти по-детски. И в постели… ах, в постели она была хороша.
Ребёнок, грязный кафель и голос тёщи
Но у неё был ребёнок. Девочка.
И это был не ребёнок, а сирена воздушной тревоги в теле маленького человечка. Она орала. Постоянно. Иногда мне казалось, что она орет даже во сне.
Я пытался держать дистанцию, терпеть, «быть мудрым». Но в какой-то момент понял: это как фоновый шум дрели у соседа — он никогда не заканчивается.
А ещё была мама А. Тёща потенциальная. Та самая, с ненавистью к мужикам в глазах и метаболическим синдромом в теле. В её разговорах я впервые услышал классику:
— «Мужик должен».
— «Если любит, то даст».
Я слушал и представлял, как эта женщина ночью идёт к холодильнику, шепча заговор на последний йогурт.
Я — параноик
Тут, признаюсь, меня занесло.
Я начал устанавливать контроль. Телефон, почта, мессенджеры. Прослушка. Микрофон в шкафу. Камеры.
Я думал, что я ревную. Но на деле — предчувствовал.
И предчувствие оказалось правдой.
На одной из записей я услышал, как её мама обсуждает с подругой поход к «бабке». Свечи, фото, волосы мои. Классика жанра: сельский фаерволл против здравого смысла.
Это был момент, когда я впервые почувствовал себя не просто мужиком, а героем эзотерического ужастика: живёшь-живёшь, а тут понимаешь, что твоя фотография уже лежит в банке с куриным бульоном и волосами с зада козы.
ЗАГС и доля в бизнесе
А сама А всё чаще намекала на ЗАГС.
Я отбивался: «Ты с прицепом, я не сервис». Она обижалась.
Потом, видимо, решила зайти с другой стороны. Когда я открывал бизнес, она заговорила о «нашей фирме». Её фраза:
— «Ну мы же пара, значит, по 50%».
Я чуть не упал. Я вложил деньги. Я регистрировал. Я строил. Она вложила максимум — фразу «давай поживём вместе». Но уже мысленно делила прибыль.
Конец спектакля
Финал наступил в один вечер.
Я пришёл к ней. Ребёнок опять орал, кухня воняла, кафель в ванной светился грибком. И я взорвался.
Я вывалил всё: про прослушку, про бабку, про записи, про грязь, про ЗППП (да, отдельный ад — спасибо её бывшему).
Она сначала молчала. Потом плакала. Потом выла. Я ушёл. Навсегда.
Год спустя
Прошёл год.
Я один. У меня деньги, работа, тишина. Паспорт по-прежнему чист. И чистый геном — всё ещё без прицепов.
Но внутри — пепел. Я сжёг ту часть себя, которая верила в «светлое будущее с кем-то».
Теперь верю только в кофе, работу и YouTube.
Зачем я это пишу?
Чтобы сказать простую вещь:
ЗАГС — это не гарантия счастья. Дети — это не «смысл жизни», а вечный тест на терпение. А женщины с прицепом и мамами-колдуньями — это отдельная разновидность апокалипсиса.
Если вы сомневаетесь — не сомневайтесь. Не идите.
Жизнь одна. И лучше провести её в тишине, чем с чужим ребенком, грязным кафелем и фото в замусоленной рамке «наша первая свадьба».
Об авторе
