Когда мне было лет двадцать, я всерьёз думал, что быть одиноким художником — это круто. Такой себе мрачный креатор, по вечерам катающийся на автобусе под «The Cure», с блокнотом, полным странных мыслей и эпиграмм. Девушки меня интересовали, конечно. Особенно те, которые умели слушать и не спрашивали: «А что ты имел в виду под этим рисунком/стихом/взглядом?» Впрочем, они меня и не спрашивали — я был готом. Мы просто грустили рядом.
Но потом — как и у всех людей, переживших анемичный пубертат и осознавших, что на «похмелье от одиночества» не выпишут больничный — пришло просветление. В смысле: жить одному — это прекрасно, но только в теории. Особенно, если ты хочешь детей, любить кого-то искренне, воспитывать, передавать свои гены, знания и несменяемую страсть к блинчикам по воскресеньям.
И вот мне — 31 (в апреле будет 32, и я уже слышу, как над головой щёлкает счётчик сперматозоидов). Высшее образование — дважды. Работаю по специальности (да-да, творческой, но не голодаю). Доход — средний, если считать вместе с частными заказами. Иногда даже остаётся на масло. Сливочное. Настоящее. Я даже стал отличать 82,5% от 72,5%, чего раньше считал недостойным мужского внимания.
Живу пока в съёмной. Езжу на старенькой «пятёрке» BMW 1991 года, которая уже не машина, а капсула времени. Но! У меня есть заначка на первый взнос. И через пару месяцев, если не взорвётся экономика, я куплю себе квартиру. Дети — уже начинают где-то оформляться в небесной канцелярии. В общем, я готов.
А теперь — к моей ОЖП.
Её зовут… Ну, назовём её Солнце. Потому что она реально красивая, как солнечное затмение: не часто увидишь, а когда увидел — глаза слепит и разум отнимает. У неё красивая грудь (настоящая, что редкость в наше время силиконовых квазиценностей), шикарные волосы, смех, который хочется ставить на рингтон, и глаза, в которые можно свалиться, как в долги по ипотеке — надолго и без права досрочного погашения.
Мы вместе уже больше трёх лет. Сначала просто переписывались, потом начали ездить друг к другу. Секса не было довольно долго (она — девочка из приличной семьи, плюс я не хотел казаться шакалом), но когда случилось — понеслось. Оказалось, что в любви — как в рисовании акварелью: надо просто понять, в каком месте не переборщить с водой, и дальше всё идёт само.
Она меня любит. Вот прям как в книжках: прощает мне мои тупости, споры, даже периодические уходы в творческие запои, когда я могу трое суток молчать, а потом вдруг написать ей «а не поехать ли нам в Тюмень?» Она не обижается, не закатывает истерик, даже когда я ухожу в дебри своих неврозов. И я её, честно говоря, люблю до такой степени, что порой боюсь: а вдруг не заслужил?
Я сделал ей предложение. С кольцом, цветами и всей этой ерундой, которую девушки потом пересказывают подругам, преувеличивая диаметр кольца в два раза. Я сказал: «Поехали ко мне, в мой город. Я всё устрою. Не хочешь работать — не надо. Хочешь — я тебе даже бизнес открою, кофейню или студию йоги, или просто место, где можно сидеть и смотреть на меня, как я работаю». Я пообещал всё. Даже не обманывал ни разу — вот это уровень, согласитесь.
И она… не поехала.
Сначала — отложила на месяц. Потом — на два. Потом — начались слёзы, сопли, «а как же моя работа», «а ты не понимаешь», «а на что мы будем жить». Хотя я, вообще-то, не бедствую. Да, у меня нет элитного жилья, но я стабильно зарабатываю. Я видел людей, которые живут в однушке с тараканами и детьми, но счастливы. Я — не прошу в кредит кольца «Cartier», я просто хочу, чтобы она была рядом.
Но она — не едет.
И вот тут начался процесс, который можно описать только одной фразой:
«Как Вий открыл глаза, а потом открыл ещё и рот — и офигел.»
Я вдруг начал видеть. Не ту картинку, где она красивая, нежная, уютная, готовая разделить со мной все мои прихоти. А настоящую. Где она живёт в своём городе, у неё своя работа, свои подруги, своя мама, которая вежливо, но устойчиво называет меня «этот художник». Где я — просто удобный, добрый, любящий, но удалённый партнёр, как облачное хранилище: вроде всегда есть, но по щелчку не появляется.
И в один момент я понял: а может, она просто не хочет?
Может, она меня не настолько любит. Или любит, но не так, чтобы рискнуть своей стабильностью. А я — тот, кто больше хочет. А когда в отношениях кто-то хочет больше — он либо становится счастливчиком, либо тем, кого сожрут с внутренностями.
И вот я сижу, у себя в квартире, с деньгами на вкладе, с кружкой чая, и думаю: а что теперь?
Уйти — значит признать, что три года были зря? Или просто закончить историю, не доведя до мучений? Дать шанс — это любовь, или это слабость?
А потом, как всегда, жизнь сама расставила точки.
Она написала:
«Я очень тебя люблю. Но не могу всё бросить. Может, пока подождём?»
А я ответил:
«Я не хочу подождать. Я хочу начать жить.»
И знаете что?
На следующий день она приехала.
С одним чемоданом, с лицом, на котором была вся её внутренняя борьба последних месяцев. Она плакала. Я тоже. Потом мы ржали, как психи, потому что она забыла зарядку от ноутбука, и первое, что я ей сказал:
«Ну всё, теперь точно переехала — начались общие проблемы.»
Теперь мы живём вместе. Она ищет работу в моём городе. Не потому что я настоял. Потому что она решила — быть со мной важнее, чем всё остальное.
И вот это — победа. Не моей убеждённости, не моего кольца, не моего капитала.
А любви.
Не бойтесь открывать глаза. Иногда то, что вы увидите, разрушит старые мечты. Но только так вы узнаете, какие из них настоящие.
А если она не приедет?
Ну что ж. Значит, это был не ваш человек.
Идите дальше. Смотрите в свет. И в рот тоже — чтобы не молчать, когда важно говорить.
Вий всё видел.
И теперь — живёт.
Об авторе
