Я родился в неполной семье. Типичная постсоветская классика: отец ушёл в закат, прихватив с собой святое право не платить алименты, а мать осталась с непонятно откуда взявшимся энтузиазмом «начать всё с чистого листа». Когда мне стукнуло 12, она как раз начала этот самый чистый лист — с разводом. А в 14 уже переписала свою судьбу на новый черновик — вышла замуж за какого-то мужика с харизмой диктатора и зарплатой менеджера среднего звена.
Этот мужик оказался «достойным», как она говорила. Достойным настолько, что без слов забрал нас из нашего пыльного провинциального адского ада в Москву, обещая светлое будущее. И светлое было. Слишком светлое. Прямо в глаза. Я ослеп. На всё: на отчима, на его детей, на московскую суету, на адаптацию в новой школе, где слова «пшелты» и «салют» произносились с одинаковым выражением лица.
В 17 меня отправили обратно в провинцию. Знаете, как выглядит изгнание? Это когда тебе дают собственную квартиру. Без шуток. Матушка с отчимом решили, что лучший способ справиться с моим юношеским максимализмом — это изоляция. И да, я вел распутный образ жизни. Алкоголь, наркотики, тусовки, мусора, условный срок — весь соцпакет мятежного подростка. Я тогда думал, что живу по-настоящему. А по-настоящему я просто сгорал, как спичка, которую подожгли две минуты назад и забыли.
И вот, на фоне всего этого трэша, появляется она. Нет, не фея. Не спасительница. Просто девушка. С глазами, в которых я вдруг увидел… ну хотя бы не тупость. Она была рядом, когда я выл от бессмысленности, когда я пытался встать с колен (иногда буквально). Три года она тянула меня из болота. А потом мы ещё три жили душа в душу. Вроде счастливо. Но потом… наступил кризис. И мы разошлись. Не с гранатами и проклятиями, а по-человечески. Сдержанно. Даже нежно.
Прошло время. И вот… она. Не та, что спасла меня от деградации. Другая. Из прошлого. Написала в соцсети. Когда-то мы общались, пили вино, обсуждали жизнь. Без интима. Шикарная в своём легком пофигизме, и теперь она построила дом, полюбила мужика, завела огород. Но приехала ко мне — поболтать. Так началось.
Сначала переписки. Потом визиты на кухню. Затем приглашение на её день рождения. Познакомился с её МЧ. Всё чинно-благородно. Даже весело. Но неделя спустя она начала частить ко мне. Рассказы. Слёзы. Как ей плохо с этим молодым человеком, какой он тиран и деспот, а она — несчастная Жанна д’Арк в тапочках.
Я слушал. Даже защищал его, если честно. Но потом — всё. Я начал влюбляться. Не специально. Просто вот так вышло. Но я держался. Мужик я или где? Я сказал: «Станешь вдовушкой — звони». Пошутил. А она всерьёз. Через неделю послала своего мужчину в баню. А меня — в койку. Без прелюдий. Только ванна, массаж, секс, минуэт по утрам и ужин вечером. Утопия, подумал я. Влюбился окончательно. Жениться захотел. Ну а дальше — как по маслу. Переезд в Питер, её дом, планы на семью.
Но Питер не принял меня с распростертыми объятиями. Она — тоже. Стала уставать. Говорила, мол, ты дома, делай что-нибудь. Мужские дела — это тыкать граблями в глину, женские — зарабатывать. Сказала — сделал. Полгода — и я уже стираю, варю, пашу на участке. Секс вялый. Разговоры про бывшего — бодрые. Я начал раздражаться. Но терпел.
До поры. Потом предложение. Подали заявление. А я почувствовал — что-то не то. Но всё равно — прогнулся. Как пластилин на батарее. А потом — работа, отъезд, Нижний Тагил. Там всё прекрасно. Работа идёт. Настроение супер. А тут — смс: «Перенесём свадьбу». Ну, думаю, ладно. Бывает. Но не понял, зачем отменять всё впопыхах.
Вернулся с кольцом. Снова любовь. Снова тепло. Снова предложение. Снова — да. Снова счастье. Неделю. Потом звоню — не берёт. День. Два. В голове: «авария, кома, НЛО». Потом звонит. «Была у бывшего, просто поговорили. 12 часов». Ну да, просто поговорили. Поехали.
Холод. Дома бардак. Я — на взводе. Спрашиваю: «Ты меня любишь?» Она: «Ну да». Вяло. Я сорвался. Пощёчина. Плевок. Ушла. Через день вернулась — «Давай разводиться». А я… я превратился в мокрое пятно. Ползал, рыдал, умолял. Стыдно вспоминать. Я — бывший повелитель тусовок — стал побитой шавкой. Через три дня — всё. Кольцо — на стол. Водка — в стакан. План — в легкие. Просветление — в мозг.
Она — назад. Снова секс. Снова ужины. А я — с подозрением. И вот однажды… в сумке — вибратор и телефон. В телефоне — «Привет, Васёк». Предъява. Слёзы. Сборы. Уход. Друзья встретили как героя-партизана. Поддержка. Тепло. Даже бывший друг стал психотерапевтом.
Но на этом сага не закончилась. Она звонила. Писала. Стояла у подъезда, как тень. Васёк тоже звонил. Говорил, мол, она его динамит, к тебе опять лезет. А я… я снова сдался. Вернулся. Сказал: «Я не строю отношений. Я тут просто пожить». Три недели играл в онлайн-игру. Молчал. Она ворчала. «Ты должен исправлять! Ты же виноват!» Ага, виноват. Что ей скучно стало. Что Васёк оказался с более жирной колбасой.
Скандал. Отъезд. Сейчас я дома. Денег нет. Работы нет. Голова — как после аварии на химзаводе. Но я жив. А это, черт побери, уже немало.
И знаете, что? Всё это было важно. Не потому, что я идиот. А потому что теперь я знаю: если женщина строит дом с тобой, значит она уже строила такой же с кем-то другим и выгоняла его тряпками. А завтра — построит с другим. И ты будешь воспоминанием с вибратором в сумке.
Но самое смешное? Я начал снова писать. Рисовать. Готовить. Люди хвалят. А вчера ко мне подошла девчонка — официантка из пельменной напротив. Говорит: «Вы, наверное, художник?» Я говорю: «Нет. Я просто человек, который однажды соскочил с американских горок под названием «любовь»». Она засмеялась. Сказала, что это круто. А потом пригласила на кофе.
И знаете что? Я согласился. Без пафоса. Без кольца. Без бывших. Просто кофе.
Потому что даже после того, как тебе плюнули в лицо, всё равно можно улыбнуться — особенно если знаешь, что теперь ты никому не позволишь вытирать об себя ноги. Даже в тапочках.
Об авторе
